Полдень, XXI век, 2005 № 04 - Журнал «Полдень, XXI век»

Парнишка лихорадочно закивал. Сергею даже показалось, что от силы кивка уши у паренька захлопали.

Блочные дома приближались. Женщина шла уверенно, не оборачиваясь, будто не сомневалась, что за ней следуют. В затылке нестерпимо зудело.

Промелькнул подъезд — сквозь колышущуюся перед глазами дымку Сергей разглядел дверь мусоропровода, с выцарапанным на ней неизбежным ругательством, и еще какие-то надписи на стенах. Подросток с мутными глазами и прилипшей ко рту сигаретой проводил входящих цепким взглядом — но Сергею мил сейчас был и этот подросток, и низкие, но крутые ступени. Женщина жила на третьем этаже, но поднимались почему-то пешком, и девочка заныла: «Ма, ну давай на лифте поедем». В подъезде сильно пахло штукатуркой и кошками. Сквозь окошки лестничных пролетов пялилось белое небо.

Подъем закончился перед дверью, обитой облезлой клеенкой, — дверь вовсе не подходила этому дому и смотрелась бы уместней в бараке или хрущевской развалюхе. Женщина брякнула ключами, ступила в сторону:

— Проходите.

Сергей вошел в длинный коридор. У стен были свалены обувные коробки, лыжные палки, пачки газет. Коридор вывел на маленькую кухню с квадратным столиком, древней радиолой и большим грязноватым окном, выходящим во двор.

Женщина опустила на стол авоську — непонятно, как та появилась в ее руке, Сергей раньше этой авоськи не замечал — и подтолкнула девочку к двери, ведущей, похоже, в жилую комнату.

— Вы присаживайтесь. Я сейчас Леночку уложу. А Алеша, наверное, в магазин вышел, он придет, присаживайтесь, пожалуйста. Я сделаю чаю.

Сергей уселся на стул. Напротив замаячила серая, будто разом похудевшая физиономия парнишки. Женщина потянулась к электрочайнику, замерла на секунду, будто не сознавая толком, что она собиралась сделать. Сердце Сергея радостно стукнуло — но та уже наполнила чайник водой, включила и ушла в комнату.

Пацан склонился через стол, зашептал:

— Ты знаешь, кто они? Кто? Что они с нами сделать хотят?

Сергей усмехнулся, щелкнул пальцем стоящего на столе китайского болванчика. Болванчик закивал.

— Люди. Обычные люди, баба какая-то, никогда ее не видел.

— Но почему...

— А ты не спрашивай. Я знать ничего не знаю.

— Если мы сейчас уйдем, что с ними будет?

— Опомнятся. Она, скорее всего, вообще забудет, что мы тут были. Девчонка может запомнить. Дети к такому чувствительней.

— А если останемся?

— Застрянут. И мы застрянем.

— А Алексей?

— Что Алексей? При чем тут вообще Алексей?

Сергей озлился.

— Ты Алексея видел? Ты его вообще знаешь?

— Не..

— Ну вот и баба эта не знает! И забудет, как его зовут, как только мы отсюда уберемся.

В комнате захныкала девочка, раздался женский голос. Затем включился телевизор.

Сергей бесшумно поднялся из-за стола. Злоба помогала против морока, а он был очень зол сейчас. Зуд в затылке на миг усилился, а потом растаял, утих, ушел вглубь. Легко отпускало, легко — он приучился не доверять подобной легкости, но выхода не было. Если уж и его эта штука так зацепила...

В два прыжка он преодолел расстояние до двери в комнату. Резко выдохнул и распахнул дверь.

Незнакомая женщина обернулась, распялила рот в беззвучном крике — а он уже бежал к выходу из квартиры, он уже вылетел на лестничный пролет и только слышал, как сзади грохочет своими говнодавами дурной напарник.

4

Когда город остался позади и по обеим сторонам дороги потянулись поля. Сергей понял, что страстно хочет курить. Заправщик оставил обычную пачку, но курить с закрытыми окнами было нельзя, и окно открывать было нельзя. Кабина, вроде, была защищена от штуки. Сергей в это не верил, а вот Алексей верил и никогда окон не открывал. Не помогло.

Та баба, конечно, уже очухалась. Думает, небось, что в квартиру забрались воры. Или ничего не думает, забыла. Сергей по себе знал — если чего-то не понимаешь, легче забыть. Алексей вот все помнил, все пытался объяснить, а Сергей до одного допер — чем больше говоришь о штуке, чем сильнее хочешь ее понять, тем лучше она понимает тебя. А это не дай бог. И сейчас — сидел, думал о куреве, о том, протухла ли окончательно чертова рыба, о том, обманул ли его рыжий Гриха с солярой. О штуке не думал. Совсем. Слушал, как гудит движок, старался дышать ртом, смотрел на дорогу. Если идти по графику, завтра утром — конечный пункт. Надо бы еще пожрать. Жратва была с собой, в сумке за сиденьем, там же бутылка с водой, но водки — ни-ни! Никогда Сергей в эти поездки водки с собой не брал.

Он скосился на напарника.

— Баранку возьмешь? Жрать хочется.

Пацан задвигался на сиденье, потянулся к рулю. Сергей притормозил. Поменялись. Сергей вытащил сумку с провизией, отрезал краюху, развернул пакет с колбасой.

— Ты жрать будешь?

Парнишка мотнул головой. Сидел, уставившись на дорогу, упрямо сжав тонкие губы. Сергей вздохнул. Чуть тряхнул пацана за плечо.

— Пойми, я не злюсь. Но и ты не будь лохом. Это же не игрушки.

Тот кивнул, как болванчик с кухни. Кажется, он и не слушал Сергея, но руки его лежали на руле уверенно.

— Где водить-то учился?

— А?

Пацан шевельнулся, глянул мельком на Сергея — будто только сейчас его заметил.

— Водить, говорю, учился где?

— Отец был водителем. На грузовике. И я до армии на стройке полгода подрабатывал.

Понятно. Копил на учебу, а загремел на срочную. Бывает. Сергей жевал невкусную, теплую колбасу с растаявшими кружочками жира, запивал теплой водой и говорил:

— Пока все нормально. Пару раз залететь — обычное дело. Главное, не думай об этом. Ты маршрут помнишь?

Парень помнил.

— Ты поешь сейчас, и спи. Я еще часа два поведу, потом ты будешь.

Парень покорно уступил руль и ни о чем не спросил. Все это Сергею очень не нравилось.

* * *

Движок заглох через полтора часа. Парень посапывал на соседнем сиденье — все же армия приучает засыпать где и когда угодно, если есть шанс. Сергей решил его не будить. Пусть посидит в кабине, мало с ним горя было. А с чего мотор вдруг заглох, Сергею было непонятно. Соляра, вода — все есть, механик двигатель проверял перед самой поездкой. В затылке засвербило. Нехорошо. Нехорошо, однако Сергей был уверен, что штука здесь ни при чем. В мозгах