Никто не узнает - Юлия Амусина

Внизу я застаю отца с Татьяной, они нежно целуются, и мне приходится нацепить сладенькую улыбочку, чтобы замаскировать явное отторжение этой картиной.

— Привет, пап, — машу ему рукой.

— Ты уже здесь, — приблизившись, он целует меня в щеку. Татьяна зачем-то гладит меня по плечу, но я никак на это не реагирую, словно ее вообще здесь нет.

— Неля, ты такая красивая, — с какой-то стати произносит она, кажется, вполне искренне, хотя черт ее знает…

— Спасибо, — вернуть ей ответный комплимент у меня язык не поворачивается, хотя, надо сказать, сегодня Татьяна тоже выглядит несколько лучше обычного. На ней дорогое темно-синее платье, не слишком выгодно облегающее плотную фигуру, а волосы аккуратно завиты, ничего похожего на ее любимый небрежный пучок. Сына она действительно очень ждет и наверняка хочет произвести впечатление сокрушительными переменами в своей жизни. А может, все-таки догадывается, что рядом с моим отцом должна находиться достойная женщина…

В этом месте я, слегка устыдившись, ухожу в дом.

Я сижу в одном из мягких кресел гостиной, положив ногу на ногу и вертя в ладони безжизненный телефон. Папа с Татьяной находятся тут же, работает телевизор, и они притворяются, что смотрят его, даже обсуждают между собой глупую политическую передачу. Татьяна делает вид, что разбирается в политике, выглядит это нелепо. Я перевожу взгляд с накрытого стола на свой телефон и томлюсь, вечер летит к чертям, а между тем коварная Акулина уже выложила первую сториз, которую я просмотрела очень быстро и, само собой, позавидовала удачливой подружке.

Какая же здесь тоска…

Раздается звонок домофона, и Татьяна срывается с места, обгоняя экономку Варвару. Отец тоже встает и, помешкав, направляется следом за супругой. А я усмехаюсь: волнуется. Будто у него есть для этого повод. И тут же хмурюсь, заметив вдруг, как мои пальцы смыкаются на подлокотниках кресла. Я что, тоже?.. Да что за черт! Плевать мне на этого неизвестного братика, подобные вещи никогда не вводили меня в ступор…

И все же, вполуха прислушиваясь к радостной возне из прихожей, я убеждаюсь в том, что против воли поддаюсь волнению, хотя приезд сына Татьяны никоим образом меня не касается. Я не собираюсь с ним любезничать или что-то в этом роде, мы просто познакомимся и останемся друг для друга чужими людьми. Как и с его мамашей. Хотя к Татьяне я, к собственному неудовольствию, уже понемногу начинаю привыкать…

Волнуюсь. Черт возьми, почему я волнуюсь?

— … Рад с тобой познакомиться. Твоя мама так много рассказывала о тебе, — доносится до меня папин голос, и я внутренне подбираюсь, сообразив, что через несколько мгновений дверь гостиной распахнется. Но со своего места не двигаюсь, продолжаю сидеть, даже когда отец входит в комнату вместе с рослым темноволосым парнем, за которым счастливо семенит сияющая Татьяна в своем синем платье.

— А это моя дочь, Нелли, — папа делает жест в мою сторону, и мне приходится покинуть кресло. Я нехотя выпрямляюсь, ожидая, когда они ко мне подойдут; взглядом беззастенчиво прохаживаюсь по новоявленному родственничку. Высокий, выше меня на голову, отличное телосложение, темные волосы слегка растрепаны, но совсем не так, как я рисовала в своем воображении. Очень ладно растрепаны… Словно так и было задумано. По неведомой причине чувствуя себя обманутой, но все еще не теряя надежды обнаружить в нем какие-либо отвратительные изъяны, я поднимаю взгляд к его лицу, выше по легкой небритости на скулах и подбородке и, помедлив, заглядываю в светло-серые глаза сводного братишки. И вздрагиваю, увидев в них самоуверенную насмешку, с которой он тоже внимательно рассматривает меня.

Так, словно мой внешний вид жестко обманул его ожидания.

Неужели все деревенские простачки выглядят именно так?..

Нет. Этот парень похож на кого угодно, только не на деревенского простака, каким я мысленно его себе представляла. Обычная светло-голубая рубашка с рукавами до локтей, простые, слегка потертые джинсы… Не брендовые шмотки отменного качества, но и не рубище. Внезапно он делает шаг вперед, и вместо ожидаемого тошнотворного сочетания пота и убийственного дешевого одеколона я улавливаю тонкий аромат мужского парфюма. Это уже вовсе никуда не годится.

— Марк, — с очаровательной улыбкой представляется он, протягивая мне руку. Я теряюсь самым глупым образом, протягиваю ему свою ладонь и внутренне сжимаюсь, когда он легонько прихватывает мои пальцы.

— Теперь у тебя есть младшая сестренка, сынок. Мог ты когда-нибудь об этом подумать? — неизвестно чему радуется недалекая Татьяна, цепляясь за локоть сына.

— Нет, мам, — кривая усмешка, исказившая губы Марка, без лишних слов сообщает мне о том, что он, как и я, совсем не разделяет радости Татьяны по этому поводу. Мы знакомы пару минут, но я уже ему чем-то упорно не нравлюсь, и это раздражает, я не могу терпеть к себе подобного отношения, эта явная небрежность выводит меня из себя. А он словно рад стараться.

Мое место за столом оказывается напротив места Марка. Я ничего не ела с самого обеда, но сейчас кусок в горло не лезет. Мне не по себе от того, что слишком чувствую взгляд этого типа, чувствую, как он буравит меня глазами, ничуть не смущаясь. И, разъярившись, тоже поднимаю на него встречный взгляд. По его губам скользит усмешка. Черт, да что не так с этим парнем? С ним однозначно будут проблемы. Учитывая, что нам придется всем вместе жить в одном доме, с ним будут очень большие проблемы. Я откуда-то совершенно точно это знаю, хотя и не могу ответить самой себе, что именно дает мне эту уверенность. Просто знаю.

— Марк, ты ведь окончил университет с отличием, верно? — откашлявшись, спрашивает папа, и сводный братец переводит на него внимание. Скромненько улыбается, вылитый пай-мальчик:

— Да, все верно.

А меня словно горячей волной обдает, мне кажется, что все присутствующие здесь смотрят на меня с нескрываемым сожалением, как на недостойную, а все потому, что я вовсе не могу похвастать такими блестящими успехами в учебе. И хотя до окончания университета мне остается еще один учебный год, результат от этого уже не изменится. Красного диплома мне не видать, как своих ушей.

Чертов Марк.

— Блестяще защитил дипломную работу… — продолжает тем временем отец.

— Сам я вряд ли могу об этом судить, — все так же скромненько пожимает плечами Марк.

— Какой, кстати, была твоя тема?

— Я проводил макроэкономический анализ деятельности одной крупной строительной фирмы. «Спираль», вы наверняка слышали,