Никто не узнает - Юлия Амусина

— Что ж, тогда до следующего разговора… папа.

Отец багровеет, мне кажется, он сейчас замахнется для удара, и я спешу вмешаться, вырастая прямо перед ним:

— Хватит! Все, хватит, перестаньте! Пап, я в состоянии разобраться с тем, кто должен быть в моей жизни. Оставь его! Он…

— Нахальный прохиндей, — ревет отец, глядя на Марка поверх моей головы. — Ну, а ты, дочь? Что ты вытворяешь?

— Папа, что я вытворяю?

— Весь офис видел, как Феликс вмазал этому… — он яростно сверкает глазами на Марка, и я подбираюсь, готовая в любую секунду броситься между ними. — Все слышали, что он при этом говорил. Насколько я понял, ты спуталась с этим… — снова мечет убийственный взгляд в Марка. — В такой бред просто невозможно поверить. Нель, да что с тобой происходит? Зачем тебе это понадобилось? Зачем⁈

— Хочешь узнать, зачем? — теперь багровею уже я.

— Да, дочь, хочу.

— А я тоже много чего хочу, папа. К примеру, я хочу знать, как ты мог изменять маме с Татьяной? И не говори, — возвышаю голос, заметив, как он открывает рот, — что это происходило после ее смерти. Я знаю, что это не так. Ты закрутил с этой коровой, когда мама еще была жива. Я все знаю. И не понимаю тебя, слышишь? Я тоже тебя не понимаю!

— Ты уверена, что собиралась сказать мне именно это?

— Да, пап, я уверена.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — качает он головой.

— Отчего же? Я-то как раз понимаю. Твоя Танька сама обо всем рассказала, прежде чем влепить мне пощечину. Круто, да, папочка? Меня в жизни никто не трогал, а она вдруг решила, что имеет на это право. Но мне плевать. От нее я никогда не ждала ничего хорошего. Но ты… как ты мог? Как ты мог, папа⁈

— Все, достаточно. Не думай, что я начну обсуждать с тобой свою личную жизнь.

— Ты даже ничего не отрицаешь, — горько усмехаюсь я.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться. И мы сейчас ведем речь о тебе!

— В таком случае, я тоже не собираюсь отчитываться перед тобой. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Ты даже не отрицаешь, папа…

— Все, Нель, прекрати этот концерт!

— Уходи, — прочистив горло, киваю ему на дверь.

— Думаешь, я оставлю тебя в таком состоянии? Как бы не так, дочь. Ты возвращаешься домой, — его голос звучит тихо и взволнованно, при этом папа не теряет своего внешнего контроля над ситуацией.

— Нет! Я никуда с тобой не поеду!

— Еще как поедешь.

— Не поеду! Я останусь здесь, подальше от тебя и твоей дешевой подстилки, с которой ты изменял моей маме. А ты давай, возвращайся к ней. Она тебя ждет. Она счастлива, что добилась своего… она…

— Неля, — отец набирает в грудь больше воздуха. — Все. Успокаиваемся. Сейчас ты собираешься и едешь домой вместе со мной.

— Я. Никуда. Не. Поеду. И ты пожалеешь, если попробуешь вытащить меня отсюда силой. Мне уже все равно, папа. Ты убедишься в этом сам, если сейчас же не уйдешь.

Я не отвожу от него глаз и вижу, как на его лице мелькает выражение легкой растерянности, он смотрит на меня в ответ, мысленно наверняка прикидывая, что еще я могу закатить, если он продолжит настаивать на своем. Марк подходит ко мне и приобнимает за плечи, отец переводит на него гневный взгляд и сурово поджимает губы, но ничего не говорит. Пытается решить, как лучше поступить. Я на взводе. Если он попробует забрать меня отсюда против моей воли, я не стану с этим мириться. Я что-нибудь сделаю, обязательно. Всё достало, все допекли. Я чувствую, что не выдержу. Меня не хватит на то, чтобы сохранять лицо до самого победного конца…

Он достает телефон, набирает номер и, дождавшись ответа, бросает короткое:

— Поднимись… — после чего прячет аппарат и вновь смотрит на меня. — Хорошо, будь по-твоему, Нелли. Я оставлю тебя здесь и уеду. Только успокойся. Подумай о том, что ты делаешь и что собираешься делать.

— Я думаю только о том, что меня все достало!

— Не делай глупостей. Все совсем не так, как тебе кажется. И я никогда не был тебе врагом, дочка, — звонок в дверь заставляет его обернуться. Папа впускает в квартиру своего охранника, широкоплечего амбала на голову выше меня, и сразу переключается на него. — Сергей, остаешься здесь. Следишь за тем, чтобы с моей дочерью ничего не случилось. Она немного расстроена и может быть невыносимой, но, думаю, для тебя это не особенная проблема, — Сергей бесстрастно кивает, уставившись на меня. — Не обращай внимания, если она будет тебе грубить. А она будет. Главное, не спускай с нее глаз, — отец переводит хмурый взгляд на Марка. — А ты едешь со мной.

— Нет, — он качает головой, крепче притискивая меня к своему плечу.

— Да. И это не обсуждается. Я не оставлю тебя в квартире моей дочери. Кроме того, нам с тобой, парень, нужно серьезно поговорить, ты так не считаешь?

— Считаю. Но вы сами заметили, она расстроена… — эти двое разговаривают так, точно я неодушевленный предмет, который можно игнорировать и обсуждать в его же присутствии, и это здорово бесит.

— С ней остается мой человек. Поехали, — отец кивает на дверь, и Марк, помедлив, осторожно разворачивает меня к себе лицом.

— Я должен поговорить с твоим отцом. Обещаешь не делать глупостей? Завтра я вернусь, и мы решим, что делать дальше.

— Уезжайте все, — я сбрасываю его руку и повторяю громче. — Все! Уезжайте и оставьте меня уже, наконец, в покое…

* * *

И жалею о своих словах едва ли не сразу после того, как дверь за Марком и папой захлопывается, и путь к ней перекрывает внушительный шкаф по имени Сергей, оставленный в качестве своеобразной страховки.

— Ты ведь не собираешься торчать здесь всю ночь? — приподняв бровь, с нарочитой небрежностью спрашиваю я, на что он пожимает мощными плечами:

— Я буду здесь,