Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2 - Елизавета Владимировна Соболянская
— Мадемуазель Пешкова, — ее снова задержал прапорщик, — прошу прощения, но свой подарок я бы хотел вручить лично!
С этими словами Ефим Александрович протянул Саше ладонь, на которой мягко сиял золотой перстень с крупным голубым камнем.
— Простите, господин прапорщик…
— Мы помолвлены, а я все еще не подарил вам достойного кольца, — Медведев был трагически серьезен. — Еще немного, и мне начнут делать замечания. Прошу вас спасти меня от жалкой участи обманщика и брачного афериста и принять этот перстень. Это фамильное украшение моей семьи.
Александра открыла рот, закрыла и протянула прапорщику тонкие пальцы:
— Кажется, жениху полагается самому надеть кольцо на палец невесты?
Он не медлил — надел тонкий ободок, повернул ладонь Саши к свету, чтобы полированный кабошон мягко блеснул в свете магических огоньков, а после — бесстыдно и дерзко прижался к пальцам девушки губами.
— Прапорщик! — воскликнула она от неожиданности. Все же такие вольности мужчина мог себе позволить только с замужней дамой, да и то часто целовали не пальцы, а лишь воздух над перчаткой.
— Думаю, сегодня в этом жесте не увидят ничего предосудительного даже самые строгие моралисты! — заявил Медведев, не выпуская руку Александры из плена своих рук. — Мы помолвлены, и вы наконец приняли от меня кольцо. Еще девять месяцев терпения, и я клянусь, вы станете моим самым главным сокровищем!
— Сударь, — Саша попыталась выбраться из слишком крепких объятий. И когда только Медведев успел ее практически запеленать собой? — Вы же не дракон! И потом, я отказываюсь жить в пещере! Там сыро, холодно и нет никаких удобств!
Прапорщик хмыкнул и выпустил Александру из рук:
— Бегите, моя птичка, пусть Господь пошлет вам самые дивные сны! — шепнул он, снова склоняясь к ее руке в поцелуе.
Как она очутилась в своей комнате, в своей постели, Саша не помнила, но щеки горели, как у старшеклассницы, впервые получившей поцелуй от соседа по парте!
Нет-нет, спать! Скорее спать! Утром нужно будет раздать подарки младшему классу, разобрать груду собственных даров и… Сон милосердно навалился на взволнованную девушку и дал отдых ее уставшему от метаний сердцу.
Глава 17
Утром младший класс попытался капризничать, но едва услышали про волшебную елку и подарки, тут же успокоились, умылись, оделись и, забыв про завтрак, помчались в зал. Там все успели приготовить с вечера — задернули плотные шторы, создавая полумрак, вновь зажгли магические огоньки и выставили корзину с подарками от герцогини.
Сначала, конечно, помолились, потом встали в хоровод, и вскоре «Тихая ночь» сменилась мелодией «В лесу родилась елочка» — Саша знала, что и стихи и музыка появятся лишь в самом начале двадцатого века, но не удержалась — попросила преподавателя музыки подобрать аккорды и записать так, чтобы старшие ученицы научились эту мелодию играть, а младшие — петь.
Именно эту песню Александра предполагала сделать изюминкой будущего приема императрицы.
Когда хоровод завершился, началась раздача подарков.
Младшему классу ее сиятельство приготовила книги с картинками, цветные карандаши, альбомы для рисования, тетради с красивыми обложками «для дневников и особых записей», цветные ленты, шкатулочки для рукоделия и даже парочку кукол с изумительными фарфоровыми личиками. И, конечно, к каждому подарку полагался фунтик со сладостями.
Александра раздавала мешочки и свертки, обязательно обнимая каждую девочку, помня о том, что этим детям часто не хватает материнской ласки, и все их дикие выходки порой вызваны той самой тоской по дому и близким.
Получив свой «дар волхвов», дети разбрелись по залу, показывая друг другу подарки, обсуждая их и хвастаясь. Классная дама в это общение не вмешивалась — она сладко подремывала в углу, зная, что при «маман» дети не станут проказничать.
На завтрак в этот день разрешалось приходить поздно и едва одетыми — то есть малышей все же кормили кашей организованно, а вот старшим пансионеркам дозволялось прийти в столовую в капоте, не заплетая волос, а только спрятав их под ночной чепец. И даже не парами, а кто когда захочет, поскольку на завтрак предлагалось самостоятельно налить себе чаю из самовара и сделать бутерброд из остатков ночного пиршества.
Некоторые классные дамы, те, что постарше, зевая, выходили к столу в похожем виде. Этот праздник непослушания дополнялся тем, что мужчины-преподаватели еще спали после праздничных возлияний, и завтрак им подавался в комнаты по звонку.
Все равно занятия в этот день были отменены, и пансионеркам разрешено было сидеть в комнатах, лежать на кроватях, играть, писать письма родным и предаваться безудержной лени.
О такой традиции благотворительных институтов Александре заранее поведала одна из преподавательниц, покинувшая Смольный по семейным обстоятельствам. Вернее, напомнила, ведь Шурочка сама закончила Павловский институт, но ее воспоминания стали уже столь эфемерны, что Саше пришлось немного разговорить мадемуазель, а потом пересказать правила Рождественской лени всем остальным.
Когда юная преподавательница уладила свои дела и захотела вернуться к работе, места в Смольном для нее не нашлось. Ей предложили было Александровский, точнее, Мещанский институт, но бывшую смолянку задело высокомерное обращение с ней директрисы, и она отказалась. Герцогиня же перехватила бывшую пепиньерку и пригласила на собеседование к Саше.
Педагогическим талантом барышня не блистала, считала, что лучше Смольного на свете ничего нет, постоянно кривила губы на порядки в школе благородных девиц, но была неоценимым кладезем информации о Смольном и его порядках.
Александра взяла ее на место преподавательницы чистописания и постепенно учила слишком нервную молодую даму переживать эмоции, не подавляя в себе ни личность, ни женщину.
Кстати, во время занятий в каретном сарае мадемуазель Волжина яростно рубила манекены шпагой и недурно боксировала. Вставать с ней в пару офицеры побаивались. Очень уж яростно на них налетала худенькая, невысокая барышня, забывая про свой рост и вес.
Сонная расслабленность тянулась до обеда. Потом Александра своей волей выгнала всех гулять, приказав на кухне вынести прямо в сад огромный котел горячего сбитня, теплые еще плюшки с маслом и джемом, самовар, остатки буженины,