История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

Ознакомительная версия. Доступно 25 из 125 стр. поскольку даже тем, кто получает очень хорошую заработную плату, но изначально не имеет собственности, будет все труднее улучшать свое положение относительно среднего уровня. Переключение внимания с неравенства доходов на имущественное неравенство, как правило, приводит к не менее скептическому выводу относительно способности растущей экономики создавать возможности и выгоды для всех. Тогда мы вынуждены обращаться к сложным и спорным вопросам о роли унаследованного богатства в определении экономической иерархии данного общества, а также о роли, которую фискальные системы могли бы и, вероятно, должны были бы играть в обеспечении приемлемо равных условий для всех членов общества. Все эти вопросы будут предметом подробного обсуждения в различных главах этой книги⁵.

Важной чертой работы Пикетти, его соавторов и многих других ученых, которые в последние десятилетия сосредоточили внимание на неравенстве, является их нацеленность на долгосрочные процессы, поскольку, лишь отслеживая исторические изменения в концентрации богатства и доходов, мы сможем по-настоящему понять основные движущие силы изменения неравенства и решить, должна ли его степень в данной ситуации (в том числе той, в которой сегодня находятся западные страны) считаться исключительной и быть поводом для беспокойства. Однако до недавнего времени «долгосрочный период» в этом смысле означал чаще всего период начала промышленной революции: мало кто пытался реконструировать тенденции неравенства состояний и доходов в более ранние эпохи. К счастью, еще до Великой рецессии несколько групп исследователей занимались сбором данных об экономическом неравенстве в доиндустриальные времена: главным образом о богатстве, потому что, как будет обсуждаться в главе 1, исторические источники, доступные для этого периода, позволяют более непосредственно оценить распределение богатства, чем доходов. По крайней мере для некоторых областей, особенно Центральной и Южной Европы, эти процессы могут быть отслежены уже с XIV века, что позволяет по-новому взглянуть на историю неравенства в целом. Эти новые данные имели важнейшее значение для нашей работы, став основанием для последующего анализа, в частности определения во времени и пространстве доли общего богатства, сосредоточенной «на самом верху», и количества людей, которых можно было считать «богатыми» в данных исторических условиях⁶.

Хотя существует очевидная тесная связь между целями этой книги и целями современной научной литературы по истории экономического неравенства, изучение богатых как особой социальной группы предлагает иную, а в некоторых отношениях и более широкую перспективу. Если исследования распределения доходов и богатства, как правило, сосредоточены на количественной оценке и реконструкции временных рядов однородных показателей неравенства, а также на интерпретации причин и социально-экономических последствий неравенства, то изучение богатых в качестве людей, а не материальных активов должно в большей степени опираться на качественную сторону и основываться на историческом контексте. Подобные исследования также требуют количественных оценок, но несколько иного рода: например, при переходе от изучения степени состоятельности «богатых» к рассмотрению того, кем они являлись и какие социальные, экономические и, возможно, культурные особенности были для них характерны на протяжении всей истории. Однако такого рода количественную оценку трудно выполнить из-за относительно ограниченного объема полезной документации. Хотя распространение за последние несколько десятилетий практики публикации «рейтинга богатых» значительно упростило задачу изучения состоятельных людей, подобные данные о периоде, предшествующем концу XIX века, недоступны. Вот почему до сих пор немногочисленные систематические исследования о богатых чаще рассматривали период с начала XIX века, игнорируя длительную доиндустриальную эпоху. Данная работа призвана восполнить этот пробел, поставив доиндустриальный период в один ряд с другими, более поздними. На самом деле, как показывают множащиеся исследования экономического неравенства, установление более широких временных рамок, как правило, радикально меняет наше восприятие прошлого и настоящего и позволяет обнаружить такие особенности общества, которые в противном случае оставались бы скрытыми⁷.

Вторым недостатком более ранних работ о богатых является отсутствие в них сравнений между разными странами. Эти исследования, как правило, фокусировались на отдельных западных социумах, особенно на США. Уже в 1925 году российско-американский социолог Питирим Сорокин, которого обычно считают первым современным исследователем данной темы, писал, что «состоятельные люди как особая социальная группа очень мало изучены»⁸, и свое внимание сосредоточил на американских миллионерах и мультимиллионерах. После чего было написано много подобных работ, отражающих как объективную ситуацию – с конца Позолоченного века в США наблюдалась исключительная концентрация сверхбогатых людей, – так и возрастающее внимание к их влиянию на современное общество. В числе таких работ – рассуждения миллиардера Эндрю Карнеги и экономиста Торстейна Веблена; оба этих автора будут неоднократно упоминаться далее. Эта американская ориентация на богатых, по-видимому, является следствием исторического пути, который отличается от пути других западных стран, особенно европейских, хотя есть подозрение, что культурные, социальные и экономические различия между Европой и США априори преувеличены, что также будет предметом обсуждения в данной книге. Еще одной западной страной, богатые люди которой систематически изучались, является Великобритания. Здесь велика заслуга историка Уильяма Д. Рубинштейна, собравшего обширные статистические данные. Однако серьезных сравнительных исследований не проводилось: лишь несколько работ, которые охватывают последние десятилетия и опираются на опубликованные рейтинги⁹.

Третий недостаток существующей литературы по данному вопросу – чрезмерное внимание к сверхбогатым, что в значительной степени является следствием зависимости от рейтингов, включающих, как правило, только самую верхушку. Хотя уделять особое внимание сверхбогатым, несомненно, нужно, хотя бы в связи с их потенциально чрезмерным влиянием на определенные сферы человеческой деятельности (в политике даже больше, чем в экономике), также очевидно, что выводы, к которым можно прийти, например, относительно того, каким образом они приобрели свое богатство, могут быть иными, если распространить анализ на «просто» богатых. Я постарался сделать именно последнее, а также, по возможности, сравнить сходные анализы, проведенные по более узкому или широкому охвату состоятельных людей (в частности, относящихся к верхним 5 %, 1 % или 0,1 % по шкале распределения богатства).

Четвертое, в чем предыдущие исследования были ограничены, можно обнаружить в приведенном выше заявлении П. Сорокина: в исследовании «состоятельных мужчин»[1] по определению мало места для женщин. К сожалению, это ограничение преодолеть сложнее; приходится признать, что и в данной книге в основном упоминаются мужчины. Хотя в числе приведенных мной примеров женщины фигурируют, богатство обычно находилось в мужских руках и управлялось мужчинами. Как будет показано в главе 5, до относительно недавнего времени правовая база обеспечивала женщинам немного возможностей выступать на экономической арене. В прежние времена, чтобы женщина могла получить официальное право распоряжаться своим домашним имуществом, ей нужно было стать вдовой с несовершеннолетними детьми; и действительно, на заре Нового времени вдовы играли серьезную роль в финансах и в некоторых других секторах экономики. В остальных случаях роль женщин, например в рамках торговых или предпринимательских семей, как правило, не отражена в доступных исторических документах и основанных на них исследованиях.

Структура книги и ее краткое содержание

Так

Ознакомительная версия. Доступно 25 из 125 стр.