Красный. Пепел - Максим Александров

— Княже, — сказала она, заметив его, — спасибо тебе. За всё.

— Не за что, — ответил Олег. — Это не я. Это все мы.

— Нет, — покачала она головой. — Ты нас собрал. Ты нас спас. Мы это знаем. Все знают.

Из дальнего угла поднялся старик — тот самый, которого Лют привёл из оврага, где четверо замёрзли, не решившись развести огонь. Старик был ещё слаб, но уже мог ходить, и глаза его смотрели ясно.

— Княже, — сказал он, подходя, — дозволь слово.

— Говори.

— Когда мы в овраге сидели, я думал — всё, конец. А теперь… — Он замолчал, подбирая слова. — Теперь я живу. И я хочу помочь. Я старый, но я знаю лес. Я знаю, где ещё могут быть люди. За Проней, в верховьях, есть несколько деревенек — маленьких, лесных. Монголы туда могли не дойти. И ещё — есть старая заимка у Чёрного болота. Там охотники зимовали. Может, кто уцелел.

Олег запомнил это. Он поблагодарил старика и вышел. На улице его уже ждал Жданко.

— Княже, там ещё люди пришли. Из тех, кого Корней нашёл. Говорят, знают места, где могут быть выжившие.

— Пусть расскажут.

Олег выслушал новоприбывших. Один из них, молодой парень по имени Микула, рассказал о брошенной деревне на Оке, где он спрятал свою семью перед тем, как уйти за помощью. Другой, старый охотник с обветренным лицом, поведал о ските отшельников в глубине леса — туда, по его словам, могли уйти монахи из разорённых обителей.

— Добро, — сказал Олег. — Жданко, собери отряд. Пойдёшь с Микулой. Проверишь деревню на Оке. Корней пойдёт со стариком — проверит заимку у Чёрного болота. Третий отряд — к скиту. Лют поведёт.

— А я? — спросил Щур, который вертелся рядом.

— Ты останешься. Будешь помогать Добрану с обучением. Людей надо учить, и ты тоже будешь учиться.

Щур вздохнул, но спорить не стал. Он уже привык, что князь всегда знает, что делает.

Отряды уходили в лес один за другим — уже третья волна поисков за эту зиму. Каждый раз они возвращались с новыми людьми, и каждый раз Олег провожал их с одним и тем же чувством: тревогой пополам с надеждой.

К полудню Олег собрался с духом и пошёл к тренировочной площадке. Евпатий гонял воинов — и своих, и Олеговых. Они уже сработались, стояли в одном строю, и различить, кто чей, было почти невозможно. Мечи звенели, щиты трещали под ударами, пар валил от разгорячённых тел, и снег под ногами был истоптан до земли. Мирослав, ещё прихрамывающий, но уже твёрдо стоящий на ногах, сидел на бревне у края площадки и наблюдал за тренировкой. Он пока не мог держать меч, но уже рвался в строй.

Коловрат стоял в центре, широко расставив ноги, и командовал зычным голосом:

— Ещё раз! Щит — вперёд! Меч — сверху! Не заваливайся! Держи спину! Ещё раз!

Воины, взмокшие несмотря на мороз, повторяли упражнения. Олег подошёл и встал рядом, наблюдая. Евпатий заметил его и кивнул.

— Твои парни уже лучше, чем были, — сказал он. — Но до моих им ещё далеко.

— Научишь, — ответил Олег. — У нас есть время. Пока зима.

— Зима кончается, — заметил Евпатий. — Через месяц — распутица. А потом — сухо. Монголы снова пойдут.

— Знаю. Поэтому я хочу поговорить с тобой.

Они отошли в сторону, к старой сосне. Олег долго молчал, подбирая слова, потом заговорил:

— Ты воюешь честно. В открытую. Лицом к лицу. Это достойно уважения. Но против монголов это не работает. Их больше. Они быстрее. Они бьют из засад, отступают, заманивают. Если мы будем воевать с ними в открытую, нас перебьют за один бой.

— Я это уже слышал, — нахмурился Евпатий. — Ты предлагаешь прятаться? Бить из-за угла? Это не воинское дело.

— Это дело живых, — ответил Олег. — Мёртвые не воюют. Мёртвые не мстят. Мёртвые не защищают своих близких. А мы хотим жить. И мстить. И защищать. Значит, мы должны воевать так, чтобы враг нас не видел. Чтобы он боялся каждого дерева. Чтобы каждый шаг по лесу был для него последним.

— Красиво говоришь, — хмыкнул Евпатий. — Но как ты собираешься это сделать? Твои люди не умеют прятаться. Они умеют рубить. Да и то — не все.

— Умеют не все, — согласился Олег. — Но у нас есть те, кто может научить. Лют. Ты его знаешь. Он годами прятался в лесах от княжеских дружин. Он умеет быть невидимым. Умеет запутывать следы. Умеет двигаться так, что даже зверь не услышит. И Добран — твой следопыт. Он умеет находить. Вместе они могут сделать наших воинов такими, что монголы их никогда не увидят.

— Лют? — Евпатий прищурился. — Разбойник? Ты хочешь, чтобы мои воины учились у разбойника?

— Я хочу, чтобы твои воины выжили. — Олег посмотрел ему прямо в глаза. — Давай проверим. Прямо сейчас. Тридцать человек — твоих и моих — против одного Люта. Даём ему час форы. Если они найдут его — я признаю, что ты прав. Если нет — ты признаешь, что прав я.

Евпатий долго смотрел на него. Потом усмехнулся.

— Тридцать против одного? Это будет легко.

— Попробуй.

Весть о предстоящем испытании разнеслась по лагерю мгновенно. Воины собирались на площадке, переговаривались, обсуждали. Кто-то шутил, кто-то был настроен серьёзно.

— Тридцать на одного? — говорил Жданко, поправляя перевязь. — Да мы его за час найдём. Лес не такой уж большой.

— Ты Люта не знаешь, — отвечал ему Корней. — Он в лесу как рыба в воде. Я с ним ходил — он двигается так, что снег не скрипит.

— Да ладно, — отмахивался Жданко. — Мы его всем скопом. Окружим — и всё.

— Окружите, — усмехнулся подошедший Щур. — Если найдёте. Я с ним пять лет в лесу прожил. Знаешь, сколько раз нас искали? И ни разу не нашли. Пока я сам не оплошал.

— Вот именно, — подхватил один из дружинников Евпатия. — Ты оплошал. А мы —