Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

Бабушку разбил инсульт, и она умерла через месяц в районной больнице. Потеряв жену, дед начал стремительно сходить с ума: он всё забывал и часто выходил за пределы двора. Все говорили, что это – наследственное, и лишь пожимали плечами.

Говоря с матерью по телефону, Олег предложил сводить деда к доктору или положить его в клинику для душевнобольных, но та лишь разозлилась и кричала, что это будет позором перед людьми. Запирать его в доме тоже было неприлично – однажды, когда родители Олега попробовали ограничить передвижение старика, тот поднял такой крик, что к ним сбежались все соседи.

Деда ещё несколько раз ловили в полях за селом, но однажды вечером он не вернулся ночевать. Поутру, после недолгих поисков, его нашли в болоте. Мать рассказывала, что лицо старика было умиротворённым. От этого всем было как-то легче, говорила она.

Несмотря на посещение церкви и верующую строгую бабушку, Олег вырос совершенно нерелигиозным. Ещё в школе их учили, что человек произошёл от обезьяны. Олегу нравилось учиться, нравилось получать пятёрки. Школу он окончил с золотой медалью. Родители были рады, а бабушка – больше всех. Дед уже тогда потихоньку начал терять рассудок и воспринял происходящее скорее равнодушно. Впрочем, Олег был так увлечён грядущим переездом в Киев, что не заметил этого.

Отец и мать, как и все, ходили в церковь по праздникам. Дед тоже ходил, но с молчаливым безразличием. Старик дважды крестился – при входе и выходе, а внутри просто стоял истуканом, понурив голову, ни на кого не глядя. Со стороны казалось, что он молится.

По-настоящему религиозной была лишь бабушка. В детстве, когда в церкви Олег вертел по сторонам головой или пытался украдкой переговариваться о чём-то своём и очень важном со знакомым мальчишкой, она могла и подзатыльник отвесить. Когда Олег подрос, подзатыльники прекратились.

Переехав в столицу, сначала он лишь изредка посещал церковь на Пасху. Пока не женился и не купил квартиру. Рядом с их домом находился католический храм. Олег посудил, что особой разницы, собственно, нет. Его жене, Оле, тоже было всё равно. Ближайшая православная церковь находилась в соседнем микрорайоне, доехать туда можно было только с пересадками или на авто. «Какая разница?» – рассудили они, и уже двенадцать лет были прихожанами католической церкви, даже не уточнив, греческая она или римская.

Конечно, их храм сильно уступал костёлу в центре города. Оля всегда им восхищалась.

– Ну почему православные церкви не такие красивые? – удивлялась она, и Олег лишь многозначительно качал головой, тут было не поспорить – костёл был превосходным.

Их храм, увы, мало на него походил – построили его не так давно из стекла и бетона. Издалека дом божий можно было спутать с госпиталем или супермаркетом.

Рядом, на территории за высоким забором, находились административные и жилые корпуса. Ещё тут разбили очень милый садик, спускающийся прямо к берегу Днепра, от которого католики предусмотрительно отгородились забором.

В любую погоду, даже сейчас, под снегом, у реки жгли небольшие костры и распивали спиртное местные жители или, что случалось чаще, залётные рабочие с ближайших строек, тянущихся вдоль всего левого берега Днепра. Будущие дома торчали угрожающими скелетами на фоне затягивающейся льдом помутневшей воды и молчаливых древних холмов, из которых тусклым золотом в зимнем солнце плыла миражом Лавра.

В новом храме Олег и Оля вели себя тихо, продолжая чувствовать скованность даже сейчас, годы спустя. Они будто приходили в чужой дом. Люди вокруг казались им незнакомыми, а святые отцы хоть и говорили на государственном языке, но смотрели как-то холодно и отстранённо, сквозь прихожан. Сквозь них. Ещё тут не было привычных с детства икон – чёрных, хмурых, или же переливающихся золотом и самоцветами. На первых порах они даже боялись присаживаться на лавочки, думая, что право сидеть – для настоящих католиков. Стесняясь, за все годы жизни в столице Олег с Олей так и не зашли ни в одну из киевских синагог, будучи уверенными, что их туда попросту не пропустят.

В храм, если не считать прогулок по садику, который почему-то воспринимался ими как нечто отдельное, едва имеющее отношение к католикам, они ходили почти на все праздники – по расписанию.

Свою дочь, Полину, они решили не крестить. Совершать таинство по католическому обряду они всё же побаивались и даже не пытались это обсуждать. Тут и так всё было понятно, без слов. Когда Полине пошёл второй годик, по телевизору выступал один усатый доктор-психолог: Олег запамятовал его фамилию, но мужик явно был неглупый и утверждал, что крестить грудного ребёнка, как это делали наши предки испокон веков, – неправильно и даже дико. Это лишало ребёнка права выбора, утверждал он. Олег и Оля рассудили, что звучит это здраво.

Недавно возле церкви разразился строительный скандал. Католики имели свои виды на пустырь возле реки, потихоньку, метр за метром, расширяя неприступным забором владения божьи. Но один крупный застройщик подсуетился быстрее: оформив все документы за выходные дни, на месте вчерашней пыли и карликовых диких кустов он залил бетон и даже забил первые сваи.

Католики тут же устроили акцию протеста, собрав несколько десятков местных жителей и заручившись поддержкой одного из киевских батальонов в числе пятидесяти человек.

Строительная компания, задумавшая воздвигнуть тут пару многоэтажных «свечек», тоже оказалась не промах и привезла своих бойцов – добровольцев из нескольких батальонов, причём сразу две сотни человек.

Первоначальный план снести забор церковникам пришлось отложить.

Назревающее столкновение зашло в тупик. Молодые священники в модных пуховиках взывали к совести и уповали на Господа, предрекая оппонентам страшные кары и кому-то таинственно звоня. Бойцы на повышенных тонах обсуждали, кто и где служил.

Олег как раз возвращался домой и только оставил машину на парковке. Он спешил. Несмотря на всё ещё бесснежную зиму, было холодно. Порывы ветра со стороны реки пронизывали до костей. Олег не собирался вмешиваться в происходящее, потому что всегда старался избегать митингов и вообще – подобных сборищ, резонно считая, что в таких вопросах уж точно разберутся без него.

Он даже на выборы не ходил.

Олег с радостью обошёл бы это столпотворение стороной, но, вопреки своему желанию, сам того не заметив, оказался в гуще событий, увлечённый разгорячённой, галдящей толпой.

Какая-то женщина в преклонных летах истошно кричала в мегафон, что стройка законна и вот они – все документы! Так вышло, что вещала она прямо