Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

Выйдя из метро, Олег замер от поразившей его тишины. В это время тут обычно уже вовсю гремела работа десятков мастерских и цехов, а сама дорога, по которой ещё в недалёком прошлом ездили запряжённые лошадьми телеги местных колхозников, задыхалась от ползущих в обоих направлениях автомобилей. Но сейчас тут не было ничего, лишь тишина и метущий снег.

Видимость упала до нескольких метров. Штормовой ветер злобно пытался сорвать с него капюшон и сбить с ног. Олег побрёл по своей улице. Тротуаров тут и так никогда не было, сейчас же снега намело столько, что ему приходилось идти едва ли не посредине проезжей части, где ещё виднелась достаточно широкая колея от транспорта, на которой, впрочем, вряд ли смогли бы свободно разминуться даже автомобиль и пешеход.

Олег постоянно оглядывался, чтобы не угодить под колёса едущей сзади машины, но мёртвое спокойствие ничего не нарушало. Только резкие порывы ветра, которые уже откровенно пытались опрокинуть его на землю.

Несколько раз метель брала вверх, и, поскальзываясь, он падал в сугроб. Олег уже не пытался отряхнуться от снега, лишь иногда протирая окоченевшей рукой слипаю щиеся глаза. Из-за Оли, думалось ему, он забыл взять перчатки.

Он просто шёл вперёд. Олег не знал, сколько минуло времени – пять минут или целый час, – счёт ему окончательно потерялся, но он понимал, что не прошёл ещё и малую толику своего пути.

Когда он уже был готов сдаться и окончательно опуститься в манящий сугроб возле очередной наглухо закрытой СТО, впереди вспыхнули автомобильные огни. Олег энергично замахал руками, чувствуя что-то вроде прилива радости.

– Стойте! – закричал он.

Машина остановилась в десятке метров. Из-за метели Олег даже не смог разглядеть её марку. Из салона вышли две фигуры и направились к нему.

– Что происходит? – крикнул Олег, стараясь, чтобы его голос звучал приветливо.

Фигуры были уже совсем близко. На расстоянии вытянутой руки. Метель скрывала их до последней секунды, пока не последовал удар и Олег не почувствовал, как левую половину его лица обожгло. В то же мгновение земля ушла у него из-под ног, и он увидел взмывшее вверх небо, после чего больно упал на спину, ударившись головой об обледенелую землю. Его спас капюшон, но у Олега на секунду потемнело в глазах.

– У-у, мразота! – закричал над ним грубый, злой голос.

Олега обдало алкоголем. Его подняли за ворот, словно ребёнка, и снова больно ударили. Он опять упал. Потом другие руки – тонкие и цепкие – принялись расстёгивать его куртку и через секунду стянули её. Из его парализованных страхом и холодом пальцев вырвали смартфон.

– Отдайте, – жалобно подал голос Олег.

В ответ его начали бить ногами по голове. Первый удар сломал Олегу нос. Он даже успел подумать, что это, в общем-то, и не страшно. Второй удар пришёлся в висок, Олег начал терять сознание.

Когда автомобиль уехал, он ещё пару раз пытался открывать глаза и даже прополз с метр. Через час его тело занесло снегом.

В подъезде гулко застучали быстрые шаги, вот-вот готовые сорваться на бег. Невидимые тяжёлые ботинки смачно печатали грязную бетонную лестницу, скоро приближаясь.

Сашка отложил глянцевый журнал с седой поп-звездой на обложке и с недоумением уставился на тонкую фанерную дверь, хорошо просматривающуюся из единственной комнаты его малометражной квартиры. Он чинно восседал посреди неё на табурете перед низким журнальным столиком с остывшим поздним завтраком. Два жареных яйца, хлеб с маслом и помутневший кофе остались нетронутыми. Зачитавшись, Сашка забыл о еде.

Топот на секунду стих, после чего пыльное неподвижное пространство его жилища разорвала трель звонка.

– Санёк, открывай! – услышал он голос Петрухи.

Даже через дверь Сашка почуял в нём дрожь. Всегда спокойный, даже меланхоличный, парень явно нервничал, пульсируя рвущейся наружу эмоцией.

«Что-то случилось», – подумал Сашка, с отвращением чувствуя, как его тихая, умиротворённая радость солнечного субботнего дня быстро испаряется, сменяясь необъяснимо гадкой тревогой, способной совсем скоро – если он ещё немного затянет и не узнает, что же произошло и отчего был так неспокоен Петруха, – перерасти в паранойю.

Он быстро встал, несколькими шагами пересёк разделяющее их пространство, поправив на ходу покосившиеся и перекрывшие узкий коридор лыжи, и отпер дверь.

Петруха тяжело дышал, жадно хватая пухлым, пульсировавшим на раскрасневшемся лице ртом воздух, точно перед тем как взлететь на пятый этаж, бежал ещё несколько кварталов. Пуховик его был расстёгнут настежь, тонкий шарф болтался на шее верёвкой, вязаная шапка съехала на затылок.

– Заходи, коль пришёл, – сказал Сашка, стараясь не выказать волнения.

– Митьку убили, – выпалил Петруха.

Стоя на пороге, он глухо захрипел, пытаясь вдохнуть воздух.

– Чего орёшь, дурак? Давай сюда, – схватив его за ворот, Сашка затащил Петруху в квартиру.

– Митьку убили, – повторил тот теперь уже спокойнее – даже как-то отрешённо.

Ничего не отвечая, Сашка вернулся в комнату и достал из комода початую бутылку водки и два стакана. Он разлил содержимое.

– Не стой, заходи, – раздражённо бросил он.

Не разуваясь, оставляя на линолеуме грязные лужи, Петруха вошёл в комнату и уселся на табуретку.

Сашка рывком открыл форточку: в комнату ворвался поток морозного декабрьского воздуха.

– Пей! – скомандовал он и, не дожидаясь, пока тот возьмёт стакан, залпом проглотил водку, прищурившись в холодных, но ярких лучах солнца, льющихся в комнату через тюлевые занавески.

– За Митьку! – потупив взор и коротко перекрестившись, Петруха выпил, после чего не без труда поддел вилкой кажущееся резиновым жареное яйцо и, едва не упустив его себе на брюки, закусил.

– Говори, – рыкнул на него раздираемый смятением Сашка.

– Чего? – его гость часто заморгал маленькими – на мокром месте – глазками.

С мороза алкоголь ударил в голову, и на несколько секунд Петруха будто выпал из контекста.

– Баран! – Сашка прервал его бессознательную прострацию неслабым подзатыльником, от которого Петруха кубарем слетел с табуретки и, смешно перевернувшись, отскочил в противоположный угол комнаты, глухо ударившись головой о железный каркас кровати и скривившись от боли.

Пружины жалобно пискнули.

– Успокойся, – примирительно сказал Сашка, подходя и протягивая руку.

– Митьку уби-или! Митьку уби-или! – запричитал Петруха, давясь слезами и мелко дёргаясь.

«Только истерики мне тут не хватало», – мрачно подумал Сашка, взял водку, плеснул остатки в стакан и протянул Петрухе.

Тот машинально выпил.

– Ух, – выдохнул он и зажмурился.

– Что с Митькой? – стараясь держать себя в руках, спросил Сашка.

– Я же говорю, убили. Курить охота, – Петруха сплюнул прямо на пол.

Никак не отреагировав на такое поведение незваного, в общем-то, гостя, Сашка достал из нагрудного кармана висевшего в коридоре пальто пачку «Москвы» и протянул