Благими намерениями… - Василий Иванович Сластихин

– После уроков встречаемся за гаражами!

И все знали, что будет весело! Собиралась вся школа, вставали в круг. Особенно интересным для всех зрелищем были драки старшеклассников. Вот там, правда, все было по-настоящему. Кровь, разбитые носы, губы и брови, а порой и выбитые зубы. Вот отсюда, с этих драк, у меня и остались два шрама на левой брови, рубец на подбородке, на костяшке правой руки и шишка на башке, которая не проходит уже двадцать два года. А сейчас мне тридцать шесть и эти отметины уже почти не видны, поискать придется, если вдруг нужно. Подбородок вечно в щетине трехнедельной, или покрыт трехмесячной клочковатой бородой. На голове грива грязных, годами нечесаных полуседых волос. А на брови мои уже сто лет не смотрят, противно всем от моего вида. Отворачиваются нормальные люди, когда видят огромный уродливый шрам под левым глазом, который чем-то напоминает закрытый третий глаз. Именно поэтому меня и называют, в определенном кругу, индус. Это напоминание о том времени, когда я решил изуродовать себя и хотел выбить глаз ножом.

А вот в технаре я был красавцем и гордился шрамами. Часто девушки обращали внимание на них, просили дотронуться и желали услышать истории, как и при каких обстоятельствах, я их приобрел.

Так я с Лизкой и познакомился.

Она жила через два дома от моего, но мы не были знакомы. В разные школы ходили. А после девятого класса она пошла учиться на медсестру, а я на технаря. Она мне нравилась, но подойти возможностей не было. То она с родителями проходит мимо, то я с мамой. А тут, один раз получилось, встретились мы в хлебном магазине. Она стояла за мной в очереди, я купил все по списку и спокойно пошел домой. Так вот она, эта девчушка, догнала меня быстрым шагом и спросила:

– Здравствуй, я тебя вижу с родителями часто, но не знаю, где ты живешь. Где-то неподалеку? И откуда у тебя два таких интересных шрама на брови, травма?

–Ага, тут, совсем недалеко живу, – сказал тогда я, – именно так, травма.

Так мы и познакомились. Вот думаю, смелая девчонка, сама взяла и подошла. Молодец!

В следующий раз мы встретились через недельку и уже проболтали часа полтора. Я рассказал практически все о себе, о своей жизни. Конечно, многое приврал, но тогда я это считал необходимостью. Та, наша встреча, закончилась назначенным свиданием с походом в кино.

У нас была любовь. Настоящая, чистая, невинная. Мы гуляли за ручку, целовались и называли друг друга нежными именами. Она для меня Лизонька, Лисенок, иногда, когда дурачились, Подлизка. А я был Санечкой, Санёчком и просто Аля. Мы мечтали, что когда закончим учиться, то сразу поженимся, будет секс, и конечно, в дальнейшем, детки. Тема интимной близости не поднималась у нас в паре. Но мы знали об этом и вместе хотели этого. После многочасовых поцелуев, я приходил домой с мокрыми трусами и штанами, мечтал ночами о ее теле, о том тепле, ласке и влаге, которая может подарить мне Лиза. А она мечтала о том, чтобы стать настоящей женщиной в моих объятьях. Это Лиза сказала мне, когда я уезжал, в это проклятый Адлер летом тысяча девятьсот восемьдесят пятого года.

Не думай об этом! Зачем именно сегодня, когда тебе и так плохо.

Но мысли летели, и не остановишь их уже. А руки, с зажатым бычком, начинали трястись еще больше.

В то лето я окончил техникум, и отец меня устраивал на свой завод. Сначала обычным подсобником, на небольшие деньги, а потом, может быть, на должность мастера или инженера. Но и совсем небольшая зарплата радовала меня. Я уже представлял, что могу подарить с первых денег Лизке. Сразу миллионы планов, и конечно обещал себе, просто зарекся, что четвертую часть буду откладывать на свадьбу.

И с сентября, предполагалось, что я уже приступаю к работе. В конце июля отец мне сказал, что я заслужил отпуск и вручил мне путевку в пансионат города Адлера на 8 дней и одолжил кругленькую сумму, в счет первой зарплаты, на дорогу, еду и развлечения. Я не хотел уезжать, вернее не так, я не хотел расставаться, на такое долгое время, с моей Лизой.

У меня созрел хитрый план. Взяв рядом с хлебным магазином у бабушки букетик цветов, я отправился к своей ненаглядной. План был следующий, авантюра конечно, но изложил его Лизе.

– Садимся на электричку, едем на дачу к тебе, говорил я, -представляешь, только мы одни, целых полторы недели!

– Да ты чего, Саня, такое предложение, как сделали тебе родители, не каждый день бывает. А когда вернешься, я тебе обещаю, что мы на дачу с тобой обязательно поедем и проведем там столько времени, сколько захотим.

А что тогда можно было возразить? Я был влюблен в нее по уши, а тут такое смелое предложение от нее самой. У меня, тогда, как будто выросли крылья. Не было счастья больше, чем в тот день. Я мог все, я готов был на многое.

Прощались мы быстро и вскользь. Билеты мне купили родители и сказали о вылете за несколько часов до посадки в самолет. Туда я добираюсь на самолете, а обратно на поезде. Меня устраивал и первый, и второй вариант, это было не ново, но безумно волнительно.

Прибежал к Лизе, которая собиралась с родителями на выставку в музей или что-то подобное. Обнялись, поцеловались, и я отправился в аэропорт. Последняя фраза, которую помню, и не забуду, звучала ласково и лукаво:

– Не забудь, Аля, скоро мы будем только вдвоем. Как большие и взрослые, поживем немножко только для себя! До встречи, любимый.

Море, пальмы, красивые девушки и женщины, свобода!

Заселился в пансионат, разложился. По пути переживал, с кем я буду квартироваться. Думал, вот поселят с пердуном старым, и что буду делать? Нет, лучше одному, ну или на крайний случай с парнем, лет до тридцати.

Мне повезло, комната была для двоих и жил тут парень, которому было восемнадцать лет. С ребятами помладше меня, себя чувствовал более уверенно, а был, на тот момент, я старше его на два года. А это, для того возраста, была существенная разница. Звали