Летний фарс - Долорес Медио

Радостное настроение Эрнесто меркнет, едва он обводит взглядом столовую. Явно что-то произошло. На столе у дона Элеутерио беспорядок, мокрая скатерть, разбитый стакан и один стул свободен. Вся семья в расстроенных чувствах. А у двери за укрытием из чемоданов «окопались» шестеро. Дело неладно. Словом, невеселое начало у «веселого отдыха», о котором вещают рекламы туристического агентства.

На лице Эрнесто засветилась широкая улыбка:

— Друзья, товарищи, добрый вечер… С этого семейного ужина начинается наша жизнь в пансионате «Солнце и тень»…

Весело прыскают дамочки из Бургоса. Их короткий прерывистый смешок похож на плохо сдерживаемый кашель. Все оборачиваются в их сторону.

— Простите, Эрнесто. Мы вам помешали…

Эрнесто пожимает плечами:

— Да нет, ничего… Просто я хотел пожелать всем самого приятного отдыха в нашем пансионате, а тех, кто еще не занял столики, просить, чтобы они оставили вещи и поужинали вместе с нами. После ужина мы их устроим наилучшим образом. Наш первый долг — заботиться о вас и выполнять ваши желания. Вот, собственно, все, дорогие друзья, а теперь — ужинать, потом, повторяю, мы разместим всех, кто еще не получил комнаты.

Эрнесто подходит к шестерке за баррикадой из чемоданов.

— Пошли, пошли, друзья! Ужинать! И не говорите пока ничего, донья Амалита. Вот, дорогие сеньоры, ваш столик. А ты, Марсела, и ты, Хуан, идемте со мной. Там поговорим. Ну пожалуйста, донья Кармен, донья Амалита, поверьте, мы вас поселим так, как вы захотите… Сюда, сюда… Вот ваш стол. Если вам что-то не понравится, мы завтра переиграем…

— Этот Эрнесто на словах все устроит, но мы еще посмотрим, если что…

— Ну, донья Амалита, ваш суп стынет…

Эрнесто подводит женщин к столу, а затем идет к проигрывателю — поставить пластинку. По столовой плывет тихая ласковая музыка, которая устанавливает атмосферу покоя и сердечности.

Две студентки-подавальщицы — Роса и Кета — с радушными улыбками разносят ужин, двигаясь в такт музыке среди столиков.

Умело предотвратив грозу, Эрнесто с довольным видом усаживается за свой столик.

Альпидио стучит вилкой по стакану:

— Ну, что я говорил? Закатят скандал, вот и закатили. Интересно, что ты будешь делать с четырьмя старухами. Они остались без комнаты, да еще эти…

— А ну тебя, ты, похоже, готов утопиться в стакане воды. Марсела, Хуан и та сеньора, которая принимает водные процедуры, будут жить в отеле, если им без разницы…

Марсела с готовностью подхватывает:

— Конечно, какая мне разница! Я же говорила, что охотно доплачу, лишь бы дали отдельную комнату, — или здесь или в отеле. Донья Марина сказала, что это в двух шагах.

— Совершенно верно. Тут все рядом.

— Значит, со мной никаких проблем.

Хуан Крисостомо тоже согласен на отель:

— И со мной. Мне вовсе не хочется в многоместный номер с этими хипарями. Вечером, перед сном, я обязательно читаю минут пять — иначе не усну. А у этих ребят на уме танцы, развлечения, они будут приходить за полночь. Нет уж, дудки… В Мадриде мне говорили — комнаты на двоих… Ну и я, ладно, если попадется серьезный человек, тогда ничего. Двое — это другое дело, а тут целая орава ребят…

— Да всего трое, ну, четверо…

— Нет, нет… Я тоже в состоянии доплатить за отдельную комнату.

— Значит, договорились. Спешить некуда… После ужина возьмем вещи и пойдем в отель. Надо бы предупредить эту сеньору, донью Марину, она, по-моему, жила там прошлым летом. Ей тоже хочется отдельную комнату.

Альпидио усмехается:

— А что, интересно, ты сделаешь с тремя старухами, которые у тебя чуть не загремели с лестницы! Донья Амалита рвет и мечет…

— Не пойму, что произошло. Я думал, Хуан Луис поселит их на втором этаже.

Марсела объясняет:

— По-видимому, Хуан Луис решил, что Руфина с Хустой — дамы в возрасте, и отвел им комнату на втором, а донью Кармен с доньей Кларой отправил на третий. Донья Амалита, она тоже попала на третий вместе с ними, встала на дыбы и подговорила обеих не соглашаться.

— Справедливо!.. И думать нечего, чтоб эти почтенные дамы таскались пешком на третий этаж. Тут надо переиграть.

Эрнесто встает, подходит к проигрывателю, чтобы сменить пластинку, и возвращается к столу с новыми идеями, возникшими под звуки новой музыки.

— Все в порядке, Альпидио. Ты будешь с Мигелем. А где у нас Мигель?

— Он уехал с Хуаном Луисом на машине дона Себаса в Сантандер и там заночует.

— Очень кстати. Значит, завтра, когда Мигель вернется, его вещи будут на третьем этаже, а вашу комнату отдадим сеньоре со скапулярием и той, с чемоданом… Брось, Альпидио, не заводись. Ты у нас молодой, а старухи спасибо, если на второй этаж будут топать.

— Да ладно, ладно. Какая мне разница — тридцать ступенек больше, тридцать меньше. А вот куда ты денешь донью Амалиту, девчонкам ее не подсунешь.

— Донье Амалите я уступлю свою комнату. Надо сказать Кете или Росите — пусть отнесут мои вещи к Хуану Луису. Фу, какая морока! На будущий год, клянусь, уеду работать в деревню, там, конечно, потяжелее, но зато без всей этой волынки. Слушай, Кета, прелесть моя…

Кета ставит блюдо на стол, где сидят дамочки из Бургоса, и подходит к Эрнесто:

— Ну что? Если я твоя прелесть, ты, надеюсь, не заставишь меня тащить чемоданы этих старух, которым давно пора убраться…

— Нет, дорогуша. Знаешь, что надо?.. Как обслужишь всех, возьми мои вещи и, пока вся эта братия не ринулась наверх, отнеси их в комнату Хуана Луиса. Потом вместе с Роситой вытащите мою кровать и поставьте в служебную комнату. Когда все забьются в свои норы, я ее подниму…

Альпидио протестует:

— Ну нет уж, нет, Эрнесто. Хорошего, оказывается, ты мнения о своих друзьях. Давай лучше займись этими старухами, развлеки их немного, а мы с девочками…