Летний фарс - Долорес Медио
— И неприятностей… Ты уже это говорила.
— Хуан, ты пойми…
— Я понял. — Хуан Крисостомо бросает травинку и, сам того не замечая, затаптывает, как окурок. — Понял, понял. Чего ж тут не понять! Только когда я думал о тебе… мне казалось, что ты не такая легкомысленная.
— Я никогда не была легкомысленной. Во всяком случае… — Увидев, что к ним приближаются Эрнесто и дон Ильдебрандо, она быстро договаривает: — Ладно, оставим… Может, и лучше тебе не понимать…
— Ребята, что с вами? — говорит Эрнесто. — Не можете по дороге ворковать? Валетихи уже вернулись и такое рассказывают!.. Пошли, ехать надо, опаздываем… Все в автобус садятся.
Он идет к шоссе, за ним поспешает дон Ильдебрандо.
— Ну что, дон Ильдо? Хорошая экскурсия? Много, наверное, поснимали…
— Много, Эрнесто, много… Прекрасно провел день… А вот я хотел вас просить, мы не осмотрим церковь Серватос, замечательный памятник романской архитектуры… двенадцатый век…
Эрнесто в нерешительности:
— Серватос… Нет… этот памятник не включен ни в один наш маршрут…
— Кажется, там рядом интереснейшее место, развалины римского города Юлиобриги…
— Да, да… В пойме Эбро, неподалеку от Рейносы… Нет, не заедем… Жаль, очень жаль… Это по дороге в Паленсию, а мы вернемся по бургосской. А то бы заехали, конечно… да вот, нельзя. — Он нежно похлопывает учителя по спине, подгоняя к автобусу. — Жаль, очень жаль… В эту смену экскурсий больше не будет… Время, наш враг, гонит нас из этого рая… Быть может, на будущий год…
22. СЕНЬОРА С ЧЕМОДАНОМ И СЕНЬОРА СО СКАПУЛЯРИЕМ СЪЕДАЮТ ПОСЛЕДНИЙ БУТЕРБРОД
Яркий солнечный свет сочится сквозь жалюзи, течет в приоткрытые двери, рисует полоски на скатертях и на черно-белом полу. Сочится в столовую и горный воздух, прохладный и чистый, пахнущий рассветом, лесными цветами, свежим хлебом, навозом, полем, землей… Так и кажется, что все деревенские радости пришли попрощаться, искренне желая, чтобы герои наши унесли добрую память о последнем утре в пансионате. Утром этим все наслаждаются в полную силу, но есть в наслаждении и печаль — скоро все кончится.
Сеньора с чемоданом говорит сеньоре со скапулярием:
— Завтра я съем последний бутерброд… Дома сразу же сяду на диету, на самую строгую, ни жиров, ни вина, ни углеводов…
Сеньора со скапулярием глубоко вздыхает, намазывая маслом поджаренную булку, жадно откусывает, смакует и говорит сеньоре с чемоданом:
— Да, придется, что поделаешь… Правда, здесь с нами ничего не случилось…
— Наверное, это от климата. И заботы все остались в Мадриде…
— Мы тут ведем очень здоровую жизнь, много ходим…
— …или от перемены. Говорят, человеку иногда нужно все менять.
Они съедают еще по ломтику и облизываются.
— Да, да… Наверное, так оно и есть… Я себя чувствую лучше, чем когда-либо… Нигде не болит, ничего не тревожит… Как хорошо мы тут жили!
— В Мадриде теперь жарища… А уж потом — как зима наступит… опять радикулит, опять печенка…
— Ох, господи, годы, годы…
— Не поверите, вен на ногах — и тех не чувствую. А дома просто жизни не было… Климат — великое дело!..
— А про море забыли? Хоть мы только ноги мочим, а пользы сколько!..
— В северных морях много йода. И водоросли, они тоже целебные.
— А еда какая?.. Как нас кормили, что вы скажете?..
— А воздух? Он… это… ну, это… — Наконец она находит слово и ликующе выкликает: — Незагрязненный!
— Вот именно. Хорошо отдохнули… Бог даст, на тот год снова приеду… если здоровье позволит.
— Вашими бы устами… Встретимся здесь… Как приятно будет опять здесь встретиться. Я ведь так одинока.
В столовую входит донья Амалита и подсаживается к ним:
— Добрый вам день.
— Добрый день, донья Амалита. Как отдохнули?
— Я? Лучше некуда… А вас я и спрашивать не стану, ходили вы к друзьям прощаться или нет — вот ваши четки и книжечки. Наверное, со всеми святыми попрощались, какие тут только есть.
— Конечно.
— Что ж, такое ваше дело… Пользуйтесь… А я спала, как убитая, пока эти полоумные не загрохотали по лестнице. Вздумают же — с раннего утра в бассейн! Разве мы на пляж не поедем?
Фидела говорит ей от своего стола:
— Не обижайтесь, донья Мали, ведь это последний день! И солнце какое, надо же попользоваться?!
— Вот досада! Все тучи ходили, а сегодня, когда нам уезжать…
— Ну, девочки, не жалуйтесь, вы прекрасно загорели! Чего вам еще?
— Загорать полезно…
— Ладно, ладно! Людям хотите показать, что были у моря. Это главное, а? Все прочее…
— Что прочее, донья Амалита?
— Сами понимаете… романчики!.. Знаем, знаем, убили по бобру!
Мерче недопонимает:
— А? Что вы говорите?
— Кого-нибудь да подстрелили!
— Вон что!
Все пять девиц хохочут и смотрят на Кончиту. Они пинают ее в бок, а донье Амалите говорят:
— Вы уж скажете! Ну, здесь не подстрелила — в Мадриде подстрелит, она ведь служит в спортивном отделе.
Все пятеро снова смеются. Донья Клара замечает:
— Ах, молодость, молодость… Все бы вам смеяться… Все вам смешно… Молодость!.. Глядите-ка, глядите, певицы наши — водой не разлить с гитаристами!..
Эрнесто встает из-за стола и оглядывает столовую. Да, все на месте. Он звонит в гонг.
— Друзья мои! Минутку помолчите! Очень вас прошу! У меня важная новость.
— Новость? Наверное, хочет сказать, как себя вести, когда поедем домой. Инструкции даст… Да замолчите вы!
Дон Элеутерио звенит ложечкой о стакан и громко