Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин
Механика простая, без формул: если товаров в стране осталось столько же, а денег стало в миллион раз больше, каждой денежной единице достаётся всё меньшая доля товара. Печатный станок не создаёт еду, дома и работу. Он только меняет число на ценнике.
Осенью 1923 года глава немецкого центробанка, всё это время печатавший деньги без остановки, умер на своём посту. Преемник сделал ровно то, чего экономика ждала: 15 ноября ввели новую валюту, формально обеспеченную землёй и недвижимостью страны — хоть эта обеспеченность была скорее символической. Старые марки обменяли по курсу один к триллиону. Гиперинфляция остановилась почти мгновенно. Золота и урожая в стране за одну ночь не прибавилось — прибавилось только одно: люди снова поверили, что новых денег без конца печатать не будут.
Реальные ресурсы страны в ноябре не изменились ни на грамм. Изменилось только то, во что люди согласились верить. Лучшего доказательства тезиса этой главы не найти.
В России этот урок прошли не по учебнику, а на собственной шкуре, и не один раз за одну жизнь: гиперинфляция начала девяностых, потом август 1998-го, уже разобранный в главе о ключевой ставке. Отсюда привычка, которая держится десятилетиями, — не хранить всё в одной валюте, лишний раз проверять надёжность банка, класть часть денег «под подушку». Это не суеверие. Это рациональная память поколения, которое видело, как договор о доверии рвался у него на глазах.
Раздать деньги напрямую: что показали эксперименты
Печатный станок вливает деньги в экономику через банки и рынки в надежде, что система сама разнесёт их по нужным местам. Раздать деньги напрямую конкретным людям — другая идея: минуя банки и рынки, деньги сразу оказываются у тех, кому решили помочь. Разницу проверяли не в теории, а на реальных людях.
Безусловный доход в экспериментах — это не печатный станок: деньги брали из бюджета или пожертвований, то есть перераспределяли существующее, а не создавали новое.
В Финляндии два года подряд две тысячи безработных получали фиксированную сумму без условий и требований искать работу. Занятость выросла едва заметно, а доверие к людям и институтам и ощущение финансовой защищённости — заметно сильнее, чем у тех, кто остался на обычном пособии.
В Кении, в самом крупном в истории эксперименте с безусловными выплатами — деньгами благотворительного фонда, а не правительства, — тысячи жителей нескольких сотен деревень получали регулярные суммы годами. Роста цен на местных рынках и трат на алкоголь, которых боялись экономисты, не подтвердилось: люди чаще открывали бизнес, а каждый доллар выплат оборачивался в местной экономике в заметно большую сумму совокупной активности.
В американском Стоктоне отобранным жителям два года платили фиксированную сумму без условий. Полная занятость среди участников выросла заметнее, чем в контрольной группе — предположение, что бесплатные деньги отучают работать, не подтвердилось и здесь.
Общий вывод: люди на бесплатные деньги не спиваются и не бросают работу — расхожий страх оказался в основном предрассудком. Но ни один пилот не отвечает на главный вопрос: что случится, если раздавать так не двум тысячам человек, а всей стране, годами, без конца, и кто за это платит. Ограничений у идеи хватает, но и потенциал настоящий — прежде чем испытать её на масштабе страны, ей предстоит пройти ещё немало таких пилотов.
Деньги без государства: криптовалюты
Если проблема денег — необходимость кому-то верить, логичный ход — построить деньги, которым не нужно верить никому конкретному. Именно так криптовалюты и задумывались.
В конце 2008 года, сразу после мирового финансового кризиса, когда доверие к банкам было на самом дне, кто-то под псевдонимом Сатоши Накамото опубликовал текст на девять страниц с описанием денег, которые работают без центробанка и без банков вообще — на сети компьютеров, проверяющих друг друга по правилам, записанным в код. Кто скрывается за псевдонимом, официально не подтверждено до сих пор: весной 2026 года громкое расследование The New York Times указало на вероятного автора — британского криптографа Адама Бэка, одну из самых известных фигур в криптосообществе и главу компании Blockstream. Сам он эту версию отрицает, а больше миллиона биткоинов, которые связывают с Сатоши, ни разу никем не потрачены — так что это остаётся обоснованной догадкой, а не подтверждённым фактом. Сеть запустили в начале 2009-го. Монета почти ничего не стоила первые годы: 22 мая 2010 года один человек отдал десять тысяч биткоинов за две пиццы — с тех пор этот день отмечают как День биткоин-пиццы. Тогда это было около сорока долларов; летом 2026 года — уже больше 600 миллионов, и эта цифра успеет устареть много раз, прежде чем вы дочитаете книгу.
Из практики
В 2013–2014 году я начал покупать биткоин и даже пробовал сам его майнить — тогда это было больше любопытством, чем инвестицией. Второе образование по защите информации давало о себе знать: хотелось разобраться, как эта штука работает изнутри, а не просто прочитать о ней в новостях.
Небольшая доля в криптовалюте у меня в портфеле осталась и сейчас, больше десяти лет спустя. Чуда от неё я не жду — индустрия по историческим меркам всё ещё совсем молодая, и чем она станет через десять лет, я, честно, не знаю. Это тот редкий случай, когда я говорю прямо: здесь у меня нет уверенного прогноза. Только наблюдение и небольшая ставка, которую не страшно потерять целиком.
Дальше идея, задуманная как альтернатива банковской системе, превратилась в нечто другое. К 2017 году на волне ажиотажа появились тысячи новых монет, многие из которых обесценились до нуля в течение года. В сентябре 2021 года Сальвадор первым в мире сделал биткоин официальным платёжным средством наравне с собственной валютой — идея денег без государства успела повзрослеть в статусе, даже если не в стабильности.
В 2022 году рухнула криптобиржа FTX, одна из крупнейших в мире: её основатель Сэм Бэнкман-Фрид использовал деньги пользователей совсем не так, как те думали, и получил двадцать пять лет. В том же году обвалилась и алгоритмическая монета TerraUSD, которая должна была