Искусство побеждать в спорах - Артур Шопенгауэр

Следовательно, исследование формы как общего должно предшествовать исследованию содержания как частного.

Однако Аристотель не проводит столь четкого различия, как хотелось бы. Он признает диспут важнейшей областью диалектики, но одновременно связывает ее с поиском истины. Он указывает, что утверждения можно рассматривать с философской точки зрения – в отношении их истины, и с диалектической – в отношении их убедительности для других.

Хотя он и отмечает различие между объективной истиной и ее признанием, делает он это лишь вскользь, вследствие чего его правила нередко смешивают цели поиска истины с приемами убеждения. По этой причине можно сказать, что в своем трактате De elenchis sophisticis[9] он не вполне достиг цели – четкого отделения диалектики от софистики и эристики.

Согласно его замыслу, различие должно заключаться в следующем: диалектические рассуждения истинны по форме и содержанию, тогда как софистические и эристические – нет. Различие же между последними состоит в цели: эристика стремится к победе в споре, софистика – к выгоде или славе. Однако на практике определить истинность содержания крайне трудно, и сами участники спора редко могут быть в этом уверены. Даже итог дискуссии дает лишь сомнительный результат.

Поэтому под диалектикой в аристотелевском смысле следует понимать также софистику и эристику, определяя ее как искусство во что бы то ни стало оставаться правым.

Но одного этого недостаточно для людей, учитывая ограниченность их рассудка; да и не всегда это необходимо. Поэтому требуются особые приемы, которые можно применять независимо от объективной истины. Тем более что в большинстве случаев невозможно с полной уверенностью определить, на чьей стороне она находится.

Отсюда следует, что логика и диалектика должны быть разграничены гораздо строже, чем это сделал Аристотель. Логика должна заниматься объективной истиной, насколько она может быть выражена формально, тогда как диалектика – исключительно искусством одерживать победу в споре.

Кроме того, не следует отделять диалектику от софистики и эристики, как это делал Аристотель, поскольку такое различие основано на предположении об объективной истине, которую мы не в состоянии надежно установить заранее. В этом отношении остается лишь повторить вслед за Пилатом: «Что такое истина?» Ибо: veritas est in puteo – «истина скрыта на дне колодца»[10]. Нередко после оживленного спора каждый из участников в итоге склоняется к мнению противника – словно они обменялись своими взглядами.

Нетрудно утверждать, что цель спора – установление истины; трудность в том, что неизвестно, где именно она находится, поскольку как чужие аргументы, так и собственные легко вводят нас в заблуждение. Наконец, следует помнить: re intellecta, in verbis simus faciles[11]; поскольку на диалектику принято смотреть как на науку, равнозначную логике, то, как уже было отмечено ранее, мы будем обозначать нашу науку как dialectica eristica – «эристическая диалектика».

Главное правило состоит в том, чтобы четко определить предмет каждой науки. Применительно к диалектике это означает: рассматривать ее исключительно как искусство всегда оставаться правым – независимо от объективной истины. Разумеется, добиться этого гораздо легче, если мы действительно правы.

Необходимо решительно отделить стремление к установлению объективной истины от искусства добиваться того, чтобы наши суждения казались истинными для окружающих. Первое относится к области рассудка, способности мыслить и опыта – и потому не может быть сведено к какому-либо искусству. Второе же составляет подлинную сферу диалектики.

Иногда диалектику определяют как «логику очевидности», но это неверно. В таком случае она могла бы служить лишь для защиты ложных положений. На деле же диалектика необходима и тогда, когда мы правы – именно для того, чтобы суметь отстоять свою правоту. Для этого требуется знание не только честных, но и сомнительных приемов, поскольку только так можно вовремя распознать их у противника и, при необходимости, обратить против него его же собственное оружие.

Поэтому объективная истина в диалектике либо вовсе не принимается в расчет, либо рассматривается как нечто второстепенное. Главная задача состоит в том, чтобы научиться защищать собственные положения и опровергать чужие. Нередко сам участник спора не знает, прав ли он; еще чаще он убежден в своей правоте, тогда как на деле ошибается; а бывает и так, что оба спорящих уверены в своей правоте – и именно в таких случаях справедливо выражение veritas est in puteo.

В начале спора каждый убежден, что истина на его стороне; в ходе обсуждения оба начинают сомневаться; и лишь конец спора, по идее, должен прояснить положение – хотя на практике это происходит далеко не всегда. Поэтому диалектика, подобно искусству фехтования, не обязана заботиться о том, кто прав в исходном конфликте. Учитель фехтования не разбирает причины ссоры – его интересует лишь техника удара и защиты. Точно так же и диалектика есть не что иное, как своего рода фехтование умами.

Лишь при таком понимании диалектика может стать самостоятельной областью знания. Если же сделать ее целью исключительно истину, мы вернемся к чистой логике; если же будем доказывать истину с помощью ложных средств, то окажемся в сфере софистики. И в том и в другом случае предполагается, что нам заранее известно, где истина и где ложь – тогда как это почти никогда не бывает очевидно.

Поэтому наиболее точным остается прежнее определение:

Название «эристика» еще точнее передает эту суть, чем «диалектика», однако наиболее подходящим представляется выражение «эристическая диалектика».

В таком понимании диалектика представляет собой систематическое изложение и анализ тех приемов, к которым прибегают люди в споре, когда замечают, что истина не на их стороне, но все же стремятся любой ценой добиться признания своей правоты. Было бы нелогично строить научную диалектику на поиске истины, если в естественной, повседневной практике спора главной целью является победа.

Следовательно, задача научной диалектики – выявить и описать эти приемы, чтобы в серьезных спорах можно было сразу их распознавать и успешно отражать. Поэтому ее сознательная цель – не истина, а победа, то есть способность остаться правым в глазах собеседников и слушателей.

Насколько мне известно, эта область до сих пор почти не разработана. Поэтому перед нами открывается широкое поле для исследования.