Мудрый Энгельберт - Яромир Йон
Мать, ее милость графиня Этель, часто присутствовала на уроках ротмистра Линдингера и удалялась с чувством большого удовлетворения.
Не меньшую радость испытывала она на занятиях мисс Шеннон, видя, что ее сыночек Арманд изучает разные науки с одинаковым усердием.
С двенадцати лет граф Арманд стал также получать военное образование под руководством подпоручика Георга фон Глейхена; его учили читать карту, стрелять из карабина, ездить верхом, обучали саперному делу и всему прочему, при этом весьма продуманными методами организуя игры или маленькие маневры.
Частые посещения дружественных дворянских семейств в Вене, Тироле и Будапеште приятно разнообразили жизнь юного графа.
Весной 1914 года он заболел нервной горячкой. У него шла носом кровь, объявилась также крапивница. Его милость граф Арманд переносил свои болезни с образцовым терпением и спокойствием. Выздоровел он где-то в начале мая, и слуги вынесли его, хорошенько укутав, в сад.
Он с удовольствием провел целый час на солнце, на свежем воздухе.
Сколь мужественно претерпевал граф Арманд свои тяжкие недуги, свидетельствует его письмо к матери, жившей тогда в Вене:
«Моя милая мамочка! По этому письму ты можешь судить, что я чувствую себя совсем хорошо. Врач обещает, что через неделю мне уже будет позволено пройтись по комнате. Сегодня я решился съесть кусочек мяса.
Целую тебя, твой любящий сын Арманд».
Письмо, однако, догнало графиню уже в венгерском поместье, где, сидя в коляске, она принимала участие в охоте на сибинском Крушногорье.
Нежное письмо сына увеличило удовольствие от той удачной охоты.
В первый же час были сразу уложены три волка, среди которых один оказался необыкновенно крупным. Он был подстрелен господином Дьердем. Из шкуры этого великолепного зверя в честь памятного события сделали чучело, которое было установлено в Биварском замке, что подле Дебрецена.
Пребывание в Венгрии было весьма приятным, хотя…»
Здесь чешский перевод обрывался.
Чистая нижняя половина листа ждала продолжения.
Репортер будет, в таком случае, читать дальше по немецкому оригиналу.
Если, переводя, пан Энгельберт делал выборку, кое-что подправлял, то мы воспользуемся точным текстом — в том виде, как он создавался согласно указанию графини.
Пан директор Жалоудек, собственно, тоже позволял себе иногда изменять или, опускать фразы, а то и целые абзацы, написанные графиней, посылая в Дюрренбург учтивые, однако же точные замечания исторического характера, основанные на доводах как общего, так и стилистического порядка, и, главное, уверял графиню, что излияния ее материнских чувств не согласуются с научным характером труда по истории графских родов Хильгерсдорф-Бонпландов и Фёльдеши-Гардони, которую он с таким тщанием составлял на протяжении шести лет и собственноручно, каллиграфическим почерком, написал в единственном экземпляре. В ответ он получал по телеграфу или конторскому телефону из тирольского поместья, Дюрренбурга, ответ графини, что она настаивает на том или ином звучании фразы, а поскольку он, будучи мужчиной, не в состоянии понять материнские чувства, что Арманд, несчастный мальчик, росший без отца, ее единственное утешение в жизни, что… И так далее, и тому подобное.
Порой казалось, что похвальная совместная работа рассерженной графини и возражавшего ей пана директора будет просто-напросто прервана.
Однако, приняв во внимание безмерную чувствительность любящего материнского сердца и посоветовавшись с другом детства, паном Энгельбертом, пан Жалоудек в конце концов все же смирялся и отступал от своих замечаний.
Итак, двинемся дальше!
«…воспитание десятилетнего Арманда доставляло графине немало хлопот. После долгих размышлений ее милость приобрела дом в Бонне, после чего, взяв сыну наставника, надворного советника профессора Ганса фон Грюнштейна, слугу и кухарку, записала его в прославленную школу, где учились дети вельмож, такие, как принц Абренберг, князь Адольф фон Эйзенбург, принц Альбрехт Вальдштейн, барон Кампе, барон Минестрини и многие другие.
Прощание сына с матерью накануне и в самый день его отъезда на вокзале в Енбахе было очень трогательным.
Из Мюнхена, куда приехал юный граф в сопровождении своего воспитателя, он послал чувствительное стихотворение поэта Циттербарта:
Was macht Ihr, dass Ihr weinet
Und brechet mir mein Herz?
Im Herrn sind wir vereinet
Und bleiben’s allerwärts[9].
Хотя графиня Этель была бесконечно растрогана этим стихотворением, говорившем не только о глубокой набожности сына, но также о его нежной родственной привязанности, — все же ее неприятно поразило, что Арманд после долгого перерыва вновь поддался искусу рифмования, как во времена воспитателя фон Корфа.
В тот же день она дала строгое указание господину надворному советнику, дабы он склонял Арманда к занятиям практическими дисциплинами и дабы, как в гимназии, так и дома, были бы устранены любые занятия по теории или практике стихосложения. «Grau ist die Theorie, lieber Herr Hofrat»[10].
Граф Арманд закончил гимназию по отделению точных наук.
Об отменных успехах юноши свидетельствуют следующие лестные высказывания:
«Образцовое усердие в соединении с неослабной пытливостью» (профессор Бекинг).
«Проявил блестящие способности к умозаключениям» (профессор Блюхме).
«Старательность выше всяких похвал» (учитель физики доктор Беер).
«На все вопросы давал исчерпывающие ответы» (учитель латыни доктор Лобзинг).
На рождественские праздники граф Арманд отправился в родовое поместье, в Венгрию.
Мать графа не сожалела о том, что с рождением сына ей приходилось много времени посвящать делам имения и отказаться от всего того, что называется светской жизнью. Ей, разумеется, было жаль, что она не могла быть с ним вместе и разделить его радость, когда он осматривал отличных лошадей и жеребят в Едлове, знакомился с хозяйством в Торонтальской области и навещал дружественные магнатские семьи.
Княгиня Сентдьёрдь писала графине Этель из Вайда-Гуньяд: «Я и мой супруг очень рады, что нас навестил Ваш милый сын граф Арманд со своим воспитателем. Можете не сомневаться, что он будет принят самым сердечным образом».
Двухдневное пребывание в Вайда-Гуньяд было весьма приятным. Арманд был представлен леди и лорду Говард, герцогине Чимэй и барону д’Оверси, чьим искусством очень верно писать маслом коней и коров Арманд почтительно восхищался.
В конце мая юный граф Арманд уехал в Вену, чтобы посмотреть венскую карусель. Об этом он написал матери:
«Благодаря любезности графа Гренвиля мы получили входные билеты на карусель. Это было самое прекрасное зрелище, какое мне доводилось видеть. Особенно роскошно был одет эрцгерцог Леопольд. Он был в обществе восьми дам амазонок, которые были сплошь в жемчугах и бриллиантах. Он галопировал на арабском скакуне и бросал копье в