Жизнь в мире невидимом. т. 2 - Энтони Борджиа
Как ты уже знаешь, общение с помощью мысли устраняет все языковые проблемы. В этом процессе национальность не имеет значения. Но когда люди просыпаются в этой стране, они сразу используют свои речевые органы, и мы тоже. Это естественно.
Какие у тебя были впечатления, когда ты открыл глаза в нашей комнате рядом с распахнутым окном?»
«Ну, у меня было ощущение чего-то домашнего. Комната была такой, к которой я привык, и вид за окном тоже был совершенно привычный».
«Правильно. Так и должно быть. Видишь ли, за всем этим стоит Разум и закон, и ничто из того, что говорят или думают «мудрые» люди на земле, не может этого изменить».
«Тогда другие национальности, должно быть, живут где-то в другом месте? Звучит глупо — конечно же, они где-то живут».
«Да, Роджер, Каждый земной народ имеет свое место проживания в духовном мире. Людям нравится быть среди себе подобных, и почему это должно быть иначе? Думаешь, было бы правильно заставлять людей разных национальностей, разных национальных характеров жить рядом друг с другом? Во всяком случае, не сразу.
Теперь что касается самой страны. Каждый народ предпочитает свою собственную модель страны, какими бы замечательными ни были все остальные. И здесь он это находит. И это тоже правильно и естественно».
«А как же Омар и его друг?»
«Ах, они относится совсем к другой категории. Там, где они живут, национальности не имеют значения, потому что сами люди находятся выше или вне какой-либо национальности.
Сияющее Крыло еще один из них. В своей сфере он теряет национальность, но не свойственные ему расовые особенности. Я надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю».
«Боюсь, не совсем».
«Это не твоя вина, а моя. Я имею в виду то, что Сияющее Крыло сохраняет свои характерные особенности так же, как Омар. Но национальность, представителем которой он раньше являлся, утрачивает свое значение для него до такой степени, что и Сияющее Крыло, и Омар считают, что у них нет национальности или что они всех национальностей».
«Я заметил, что Омар и его друг говорили по-английски без всякого акцента».
«А ты можешь назвать хоть одну причину, почему он не должен говорить по- английски или на каком-либо другом языке?»
«Ну, если он хочет, то почему бы и нет?»
«Если он этого хочет. Именно так, Роджер, если это облегчит его работу, то почему бы и нет?
У Омара много друзей на земле, наших общих друзей. Ему нужно было как-то с ними разговаривать. Вначале он не говорил по-английски, а они, конечно же, не знали ни одного слова по-халдейски. Что было делать? С самого начала было ясно, что они не выучат халдейский, и так же ясно было, что он может легко выучить английский. И он совершенно спокойно его выучил.
Ты знаешь, на что способна здесь память. Все, что запоминается однажды, остается навсегда. И так Омар мог бы выучить любой язык и бегло на нем говорить, пока земные люди только раздумывали бы, как это сделать. Ты помнишь, что Сияющее Крыло достаточно хорошо знает наш язык, чтобы быть понятым в той мере, в какой это необходимо для его работы на земле. Омар тоже хотел, чтобы его понимали, но несколько по-другому, в более широком смысле. Он хотел охватить более широкий спектр вопросов, поэтому более глубоко занимался английским языком. И то же самое касается всех нас. Если ты, друг мой, захочешь выучить какой-нибудь язык, либо для того, чтобы активно использовать его в разговоре, либо чтобы читать на нем книги, ничто не мешает тебе сделать это. Ты можешь начать прямо сейчас. Тысячи из нас этого не делают, потому что им это не надо.
Знаешь, Роджер, чем выше ты поднимаешься по лестнице духовного прогресса, тем меньше ты думаешь о национальности и о языке, если только у тебя нет работы на земле, требующей от тебя использования какого-либо другого языка, кроме твоего родного».
«А как здесь можно попасть в другую страну?»
«По-разному. На своих двоих, например».
«Монсеньор, что за тон? Вы укоряете Роджера за использование сленга, а как выражаетесь вы?» — воскликнула со смехом Рут.
«Видишь, Роджер, какое дурное влияние ты оказываешь. Я тут так тщательно подбирал выражения, чтобы не употребить ни одного слова, которое могло бы вызвать неодобрение земных людей, считающих, что мы должны говорить так, словно обращаемся к вселенскому собору или еще чему-то такому же скучному. Дурное общение развращает хорошие манеры».
«То есть в этой сфере нетрудно попасть в другие страны, точнее, в те части, где проживают люди из других стран земли?»
«Ты сейчас подумал о границах, не так ли? Границ нет. Ты можешь приходить и уходить, когда пожелаешь, и, более того, тебе будут всегда рады, так же, как жителям других стран будут рады здесь. Фактически, если ты отправляешься в странствие, ты вряд ли почувствуешь, что был «там», за исключением некоторых различий в ландшафте и в жилых домах.
Существует только одна граница, которую ты переходишь в этом мире, это граница между сферами, и она невидима. Есть только усиление и ослабление света, Если бы этого не было, тогда некоторые неприятные, крайне неприятные субъекты попытались бы пробраться в более высокие сферы. Или, может быть, кто-то из нас попытался бы замахнуться повыше. В этом случае вступает в силу естественный закон, и, подобно любому другому закону здесь, он действует без сбоев и помех. В этом вся прелесть. Никто не настаивает на своих правах. С естественным законом не поспоришь.
В том, что касается этих сфер, ты мог бы с полным правом назвать их Космополис, потому что можешь встретить здесь представителей любой национальности, которые приходят, уходят, а кто-то остается».
«Приходят и уходят — это я понимаю. А что значит остается?» — спросил Роджер.
«Самый лучший ответ на твой вопрос это практическая демонстрация, хотя одна уже была, но ты ничего не понял».
«Правда?»
«Это наш друг Сияющее Крыло».
«Так значит, он не отсюда?»
«Конечно, нет».
«Странно».
«И даже очень».
«Монсеньор — настоящий источник мучений для тебя, Роджер, — вмешалась Рут, — не обращай на него внимания. Я знаю, что он имеет в виду. Пойдем, мы навестим еще кое-кого».
И с этими загадочными словами мы повели нашего юного друга в гости к своему знакомому, проживавшему в некотором удалении от нашего дома.
XIII. Дом в лесу
«А теперь, монсеньор, объясните мне простыми словами, что вы имели в виду, когда