Делай свой ход, королева - Анна Рейнс

– Я приготовлю ей другое зелье. Тоже вре́менное, но с ним она будет словно… живая.

– Спасибо, Ассия. Ты сейчас дала мне больше надежды, чем кто-либо. – Эмоции, наконец, врываются в его интонацию. Хриплый голос кажется мне чужим, незнакомым. Его руки скользят, не переставая, опускаясь на ягодицы, затрагивая живот, спускаясь чуть ниже, но тут же замирая на границе, пересечь которую не в силах.

Мое тело горит и плавится, но свободной рукой я тянусь к короткой деревянной палке, что припрятала в мутной мыльной воде. Один раз точно успею ударить, прежде чем словлю откат от клятвы.

Мысленно настраиваю себя на то, через секунду придется действовать очень быстро и не обращая внимания на боль. Ладонь Эйдена накрывают мою грудь, его рубашка почти касается моей спины, а пальцы мои уже коснулись оружия…

Я даже не сразу поняла, что произошло.

С грязными ругательствами Эйден вдруг отстраняется от меня, словно от прокаженной. Я ощущаю его растерянность и злость, как собственные. Мое оружие он не заметил – все его внимание приковано ко мне. Я обернулась лишь для того, чтобы увидеть недоуменный взгляд, направленный на собственные ладони. Эйден смотрит на них так, словно они внезапно обрели собственную волю, отличную от его.

Становится смешно — настолько, что я не могу сдерживаться.

Под мой громкий издевательский смех он выбегает босиком прямо под проливной дождь. Оглушительно громко хлопает входная дверь, отрезая от меня звук падающей с неба воды, а я хохочу, не в силах остановиться. Ну и дура же я. Как всегда, сама себя переиграла.

Замечательный план, Ассия, лучше не придумаешь.

Только, кажется, я сильно недооценила его ненависть к ведьмам. Или… очень сильно переоценила себя.

Все,

что

хочешь

Эйдена не было так долго, что я успела спокойно ополоснуться теплой водой и натянуть на себя одежду. Мое самолюбие тешили две вещи: среди нас двоих я на данный момент была единственной, кто еще мог делать вид, что ситуация под контролем. А второе — так и лезли в голову картинки, как Эйден стоит под холодной водой, пытаясь причесать свои спутанные эмоции.

Может, он и вовсе удовлетворяет себя, вспоминая, что только что случилось. Или представляя, что могло было случиться. Да, я определенно достигла своей цели вывести его из равновесия – несите же скорее мой приз! Ах да, мы же одни в этой чертовой хижине, а в руках Эйдена возможность сделать со мной буквально все, что ему угодно.

Мое настроение менялось от мнимого спокойствия до состояния, близкого к истерике, и это всего за последние несколько минут.

А когда Эйден вновь зашел внутрь, какой-то слишком большой, слишком мокрый, слишком раздраженный, я еле успела нацепить на лицо издевательскую ухмылку, которой его и провожала.

– Как погодка, Ваше Высочество? – Пропела, сидя на своей лежанке. Голос слегка срывался, но вряд ли Эйден в том состоянии, чтобы это замечать. Кулаки конвульсивно сжались. Должно быть, он преисполнен отвращением к себе – этими самыми руками он только что ласкал ведьму.

Но та палка, что я прятала в воде, лежала сейчас рядом с моей рукой под одеялом. Так, на всякий случай.

– И чего ты добивалась, Ассия? – Голос злой, холодный. Видно, как его прямо выворачивает от всей этой ситуации. Аж задевает самую малость — не такая уж я и несимпатичная особа, чтобы вот так себя вести.

Даже не так – в каком бы мы времени ни находились, Эйден всегда ведет себя так, словно я недостойна. Недостойна его прикосновений, недостойна становиться его женой, о чем он мне сообщил прямо перед тем, как лишить невинности, недостойна знать правду…

Эти мысли лишают самообладания и делают почти физически больно, пока я рассматриваю Эйдена с выражением холодного пренебрежения.

– А чего я, по-твоему, могу добиваться? – Процедила я, чувствуя, как в горле застрял комок. Мои руки трясутся от ярости –

мне кажется, что я дошла до крайней точки своей выносливости. Одно неловкое слово или движение, и наступит взрыв.

Эйден не ответил. Прошел на свою половину и второй раз за вечер принялся вытирать холодную влагу с тела. Мышцы напряжены, на лице отстраненное выражение, оценивающий взгляд пробирает до самых костей. Он даже глаз с меня не сводил, словно я готова была броситься на него в любую секунду.

Мне стало смешно.

– Бедный Эйден. – Протянула я, глядя на него снизу вверх. – Злая ведьма покусилась на твою честь. Интересно, что тебе противнее: что твои руки касались меня или… то, что тебе это понравилось?

Он даже глаза прикрыл, а на скулах проступили желваки. Не знаю как, но, кажется, я сейчас нащупала его главную уязвимость. Впрочем, ничего нового: помнится, я и в настоящем была его тайной слабостью. Очень удачно я решила ему напомнить о том, чего он пока даже не знал.

Эйден надел рубашку и медленно двинулся в мою сторону. Влажные волосы, наскоро вытертые полотенцем, торчали во все стороны. Внутри стало тревожно, и я вновь нащупала палку в складках одеяла.

– А тебе, Ассия? Тебе понравилось? – Он присел напротив меня на корточки, отчего наши глаза оказались почти на одном уровне. Голос его тихий, вкрадчивый, опасный. Он оседает слабостью в коленях, дрожью в руках, комом в горле. А я даже соврать не могу.

Поэтому я решилась на то последнее, что мне еще оставалось — сделала резкий выпад плечом, обрушиваясь на Эйдена всем своим весом и роняя на деревянный пол. Он этого явно не ожидал – его голова с глухим стуком бьется о доски, с губ срываются грязные ругательства.

Клятва отвечает легким жжением, на которое я не обращаю малейшего внимания, пытаясь добраться до ключа. Любой налет цивилизованности, что еще оставался, слетает с меня, как шелуха. Я рычу сквозь плотно сжатые зубы, вспарываю его кожу ногтями до крови, пока пытаюсь перехватить запястье с заветным артефактом.

Я понимала с какой-то обреченностью: этот шанс последний. И будь я проклята, если его упущу! Недостаток силы я компенсировала яростью и непредсказуемостью атак, но даже этого было недостаточно. Эйден легко перехватил мои запястья, хотя находился в заведомо проигрышном положении: я сижу на его груди, тщетно пытаясь обездвижить своим весом.

Схватка проиграна, даже не успев толком начаться, и острое чувство безысходности накрывает меня.

– Как же я тебя ненавижу. – Шепчу я едва слышно, стараясь не