Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы - Алиса Рудницкая

Те засуетились, впуская меня внутрь. Лаурэант даже не почесался, когда я вошла. Я же задумалась, с чего лучше начать.

С тех пор как я попала в этот мир и укрепилась на позиции дочки королевской советницы, я решила, что никому и никогда не позволю относиться к себе с пренебрежением. Я ужасно хотела быть похожей на мою новую мать — гордой львицей, которую все уважают. Потому разговаривать со спиной я не собиралась.

— Сэр Лаурэант, — гордо вскинув подбородок, позвала я. — Сейчас же сядьте и повернитесь ко мне лицом.

На секунду я испугалась, что он просто-напросто меня проигнорирует как игнорировал стражников. Однако Лаурэант неожиданно фыркнул.

— Пришла позлорадствовать?

Я опешила, но быстро собралась.

— Вы меня не слышали? — уточнила я. — Во-первых, не «пришла» а «пришли». Я — больше не ваша жена, и ты не имеешь права со мной фамильярничать. Во-вторых, сядьте и повернитесь ко мне лицом, сейчас же.

— И не подумаю, — хмыкнул Лаурэант. — Бесись сколько угодно, Аэ, мне все равно. Не хочешь разговаривать с моей спиной? Отлично. Тогда уходи откуда пришла и больше не возвращайся.

Я чуть не подавилась воздухом от такой наглости. Создавалось впечатление, что Лаурэант не в камере сидит, а на курорт приехал и пытается выгнать из своего номера случайно зашедшую туда горничную.

Я специально осмотрелась.

Да нет, камера! Решетка вместо двери. На левой стене пульсирует, словно некачественная лампа дневного света, магический символ, не дающий человеку и мысли допустить о побеге. На ноге Лаурэанта болтается антимагический браслет, от которого под постель идет короткая цепочка. И пахнет вкусно — какими-то благовониями. Видимо, хранительнице пульса моя идея с успокоительным дымком пришлась по вкусу, и она постаралась.

Но, несмотря на приятный запах, это все же камера! Все, вроде, правильно. Тогда чего этот гад такой наглый?

— Вы… — я буквально задохнулась от возмущения, — у вас вообще с головой все в порядке? Вы пришли в мое поместье. Вы подрались с моим вампиром. Мы заперли вас, господин Лаурэант, в камере, до тех пор, пока вы немного не очухаетесь, и я не разбуерсь, что с вами делать. Вы сейчас — пленник. Преступник. Вы не можете диктовать мне, что делать! И уж тем более вы не можете меня выпроваживать. Это мой дом, и я имею полное право здесь находиться! И я имею право требовать от вас хотя бы банальной вежливости!

— Ты не имеешь права наказывать меня, — раздраженно фыркнул Лаурэант, и не почесавшись, чтобы обернуться. — Я здесь пострадал. Твой вампир меня чуть не убил!

Я приподняла брови, ощущая, что вот-вот начну вести себя как настоящая Аэлрия. У Лаурэанта был просто черный пояс по выбешиванию людей.

Однако, когда я поняла, что вот-вот закиплю, сработала моя внутренняя система торможения. В конце концов, я несколько лет работала бухгалтером на потоке, и клиенты мне попадались всякие. В том числе — орущие, брызжущие слюной наглые уроды, доказывающие свою точку зрения оскорблениями и угрозами.

Лаурэант, конечно, слюнями меня не поливал, но вел себя настолько нагло, что я автоматически переключилась в режим психологической защиты. Затолкала весь гнев подальше внутрь, решив, что его можно и потом выплеснуть, обругав перед Сэй и Истаром Лаурэанта самыми последними словами. На место гнева достала постное выражение лица и нарочито-спокойный и холодный тон.

— Во-первых, в сотый раз повторяю, не ТЫ, а ВЫ, — как маленькому разжевала я Лаурэанту. — Заведите себе новую жену и с ней так разговаривайте!

— Пф… — фыркнул тот. — Какие мы нежные…

— Во-вторых, — перебила я его, не давая снова начать выбешивать меня, — вы путаете понятия. Если бы вы шли по улице, и на вас налетел с кулаками Истар, вы бы и правда были пострадавшим. Но вы, напоминаю, пришли к моему дому посреди ночи! Вы сами завели разговор с Истаром, и вы сами, я полагаю, довели его до белого каленья! Знаете, приведу простое сравнение. Когда кто-либо приходит к воротам и через решетку начинает дразнить охраняющих территорию собак, а потом его кусают, кто виноват — незваный гость или собаки?

— Тц… — фыркнул Лаурэант. — Ваш Истар — не собака. И он не имел никакого права нападать на меня. Я не убивал его сестру. Я был полностью оправдан вчера на допросе.

— Да? — деланно удивилась я. — Ох, простите, но о результатах допроса нам обещали сообщить только сегодня. Так что ни я, ни Истар не знали, что вы были оправданы. А! Я поняла!

Я сложила руки на груди и принялась глазами сверлить чертову треклятую спину.

— Я поняла ваш расчет, — сказала я. — Вы специально пришли подставить нас. Знали, что мы не в курсе, и захотели, напросившись на тумаки, получить какую-нибудь компенсацию. Показать всем, каким мы плохие, и какая вы несчастная жертва!

— Пф… — снова фыркнул Лаурэант, — это не так. Далась ты мне. Я бы с удовольствием не видел тебя больше никогда в своей жизни.

— ВАС, а не ТЕБЯ, — снова поправила его я.

— Вы, — с нажимом подчеркнув это слово, выплюнул Лаурэант, — меня достали. Вы испоганили всю мою жизнь!

— Вы сами испоганили свою жизнь! — все же вышла из себя я. — Вы обманули меня, женились не по любви, а ради улучшения репутации, пренебрегли моими искренними чувствами. Были ко мне холодны в браке. Вечно отсутствовали. Даже не спросили, почему я от вас уехала, просто молча подтвердили развод. Да еще и вздумали поливать меня грязью после того, как я ушла от вас! Пытались повесить на меня кражу каких-то документов…

— Бумаги и правда пропали, — неожиданно громко, почти испуганно перебил меня Лаурэант.

Я опешила. Парень неожиданно сжался — подтянул к себе колени, опустил голову. Все мышцы разом напряглись, а по стройному телу прошла дрожь.

— Документы… — сказал он, — и правда украли. Книга доходов и расходов поместья, что ты вела так или иначе,