Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы - Алиса Рудницкая

— Лаур, если ты сейчас же не прекратишь, я тебя стукну, — заявила я.

После того как я немного разобралась с Истаром, я принялась изучать местные книги по взаимоотношениям с парнями, пытаясь понять, где я ошиблась с бывшим. Ответа я не нашла, но зато нахваталась советов по поводу того, как вытаскивать людей из разных тяжелых психологических состояний. И, по большей части, если помочь надо было срочно, самым хорошим решением считалась пощечина.

Видя, что Лаур все еще не реагирует, а холод становится сильнее, я твердо заявила.

— Все, ты напросился.

И, собрав все свои силенки, я сдернула эльфа с постели на пол. Парень упал во все том же сжатом состоянии, словно ледяная статуя. На секунду мне показалось, что вот сейчас он дзынькнет и разобьется. Благо, пронесло — то ли от удивления, то ли от испуга, Лаурэант развернулся из позы эмбриона. Воспользовавшись этим, я, словно разъяренный рестлер уселась на него, замахнулась, прицелилась, и съездила наотмашь по щеке.

Мы оба застыли, пытаясь прийти в себя. Я ощутила себя как в кино, когда кто-то кидает гранату, а потом все звуковое сопровождение на какое-то время заменяется звоном в ушах. Только спустя пару секунд я смогла сфокусировать взгляд и осмотреть Лаурэанта.

Что ж, смуглая щека эльфа горела, на ней отпечаталась моя пятерня. Красивые, голубые глаза были широко, испуганно распахнуты. Но это все ерунда. В своей истерике этот невероятный парень выглядел настолько прекрасным, что хоть картину с него пиши. На его и без того белых ресницах и волосах вокруг лица скопился иней. И еще иней был на его щеках. Дорожки слез, утекающие вправо из-за лежания на боку, замерзли тонкой корочкой льда.

«А мужчина… вообще может быть красивым в подобном положении? — озадачилась я. — Почему это выглядит так эстетично? Почему на это не мерзко смотреть?»

На ум пришли все те разы, когда я связывала Истара или видела его полностью в своей власти. Растерянного, испуганного, сходящего с ума от возбуждения. Здесь было что-то другое, но определенно из той же оперы. Что-то, что я могла увидеть и ощутить только в клане Тиар’Мелин, захлестнуло меня с головой.

— Ты… меня ударила? — ошарашенно спросил Лаурэант, будто не веря в происходящее.

Я ничего не ответила, так была потрясена его выражением лица и своими чувствами по этому поводу. Лаурэант потерянно тронул щеку, и губы его затряслись. Из глаз снова хлынули слезы, тут же застывая льдинками и валясь на пол, словно горошинки.

«Тише, тише, тише, — чуть встряхнул меня внутренний голос. — Тише…»

— Уйди, прошу, — снова попросил парень. — Я… я успокоюсь, когда ты уйдешь… я… это просто от боли, слышишь!

«И что мне делать с этим большим ребенком? — окончательно сдувшись, подумала я. — Вот ведь артист. Даже сам себе признаться не может в том, что ему плохо».

Ощущая к нему щемящую жалость, напрочь забыв, что не хотела давать его эмоциям выход, я протянула руку и большим пальцем стерла иней со щеки. На лице Лаурэанта неожиданно появилась красно-коричневая полоса румянца, впервые я видела как краснеет человек с настолько смуглой кожей, по цвету напоминающей обожженную глину. Уши его тоже покраснели, и опустились, а слезы посыпались на пол с удвоенной силой.

— Тише, — мягко сказала ему я. — Тише, Лаур. Все хорошо. Просто поплачь немного и тебе станет легче. Вчера у тебя просто был плохой день. Такое случается.

— Т… ты… — простонал он, трясясь. — Это унизительно… тебе просто нравится смотреть, как я мучаюсь, да?…

— Вообще-то нет, — пожала плечами я. — Просто… прости.

Я посмотрела на него, испытывая вину за то, насколько истрепала ему нервы Аэлрия. Извиняться за ее поведение уже вошло у меня в привычку.

— Прости, я была довольно незрелой, пока мы были вместе, — решив, что с меня не убудет, сказала я. — Мы оба были хороши.

Лаур шмыгнул носом… а потом неожиданно сел и, вцепившись в меня, уткнулся носом в плечо. Рыдания захлестнули его с головой. Я же ничего не могла поделать. Да и не хотела.

«Пускай, — подумала я. — Сэй была права. Он просто пришел сбыть с рук стресс. Понимает он это или делает неосознанно, это не важно. Пока он не очистится, точно уйти будет не в состоянии. Так что это было неизбежно в каком-то вроде».

Лаурэант плакал очень долго. Сначала громко, почти ненатурально. Потом — просто всхлипывал и трясся от усталости. Потом притих, но изредка шмыгал носом. Его периодически начинал бить озноб. Видно из-за анемии и стресса его силы истощились до нуля. Улучив момент, когда он более или менее стабилизировался, я вспомнив об изначальной цели своего визита, позвала:

— Лаур?

— М? — устало уточнило это несчастье ушастое.

— Прости, что спрашивают об это сейчас, но… зачем ты вообще вчера пришел?

— Я… — он потерся о мое плечо лицом, вызвав тем самым волну мурашек по всему телу, — я… не смог дождаться утра… хотел узнать… про документы…

— Я их не брала, — мягко сказала я. — Честно. Ничего, кроме писем не взяла. Сам же знаешь, я не воровка. Да… скандалистка. Да, заноза в заднице. Но не воровка.

— Знаю, — шмыгнул носом Лаурэант. — Прости…

Он обнял меня чуть крепче, и его затрясло снова. Я испугалась, что он пойдет на второй круг, и решила перескочить на более мирную тему.

— Тебе надо поесть, — принялась шептать я, гладя его по спине и волосам. — Поесть, выпить лекарство от анемии и поспать. Лаур, ты слышишь меня?

— Мф… — устало промычало это чудо. — Прости… я не смогу…

— Почему это? — уточнила я. — Рот есть? Есть. Руки есть? Есть.

— У меня руки трясутся, — признался он.

— Тебя покормить?

— М… — отрицательно мыкнул он, и затих.