Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы - Алиса Рудницкая
— Ну, что скажешь? — улыбнулась я.
— Ладно, — сказал мой партнер несколько дезориентировано, — сознаюсь, я идиот и не так себе это представлял.
И ощутила довольство собой.
Дома-то я, даже только-только выскочив замуж, никогда не ощущала себя в постели хорошим выбором. Что уж греха таить, я была, пожалуй, тем еще бревном неинтересным. Да, попервой мы с бывшим муженьком занимались сексом охотно, но вообще не разнообразно. Потом случилась его депрессия, и секс потихоньку сошел на нет. А здесь — такое.
Я была не просто желанной, я была желанной до одури. Кто бы что не говорил про то, что мужчина должен держаться, а когда он кончает вот настолько быстро — это комплимент. К тому же…
Я развязала Истара и тут же была обнята и перекачена на спину.
— Госпожа, — облизнулось мое клыкастое сокровище, — могу ли я выразить тебе… гм… свою благодарность за этот прекрасный «волчий» опыт?
Хихикнув от формулировки, я ласково обняла его за шею.
«Ну, от игр волчиц это очень далеко, — подумала я, — но где-то на грани между львицей и волчицей — да… пожалуй».
— Я буду счастлива продолжить, — сказала я, и мы слились в жарком поцелуе.
Глава 10
Песец обыкновенный
Итак, следующим утром Лаурэант окончательно отлежался и, даже не попрощавшись со мной, смылся. Я была не против — специально попросила стражников отпустить его сразу, как он будет готов. И была рада, что он не притащился извиняться. После того раза видеть его мне было бы немножечко стыдно.
Полторы недели все было спокойно. Я уже обрадовалась, что Сэй была не права, и этот гад больше не вернется.
Он вернулся.
Началось все с того, что я узнала от той же Сэй, что Лаурэант, закончив поспешно все дела в Тиар’Мелин, смылся к себе на родину. Смылся, к слову, под предлогом поправить здоровье. Какое-то время он добирался, а потом, что-то там себе надумав, прислал мне открытку.
Открытка была прелестная, к слову. На ней красовалась рыженькая, умильная лисичка, нюхающая упавшее с дерева яблоко. Что значил этот милый принт, я так и не поняла, только вспомнила, что Лаурэант в ранних письмах пару раз называл Аэ лисичкой.
Развернув открытку, я начала читать и тут же опешила.
«Уважаемая госпожа Аэлрия».
О как. Я даже довольно заворчала. Этот парень наконец понял, как я бы хотела, чтобы он ко мне обращался! А то все Аэлрия да Аэ. Был холоден, напугал бывшую жену, довел до того, что она сбежала, даже не уточнил потом, как у нее дела и куда она делась! Непорядок!
Заинтересовавшись, я продолжила чтение.
'Уважаемая госпожа Аэлрия.
Я пишу вам ради того, чтобы извиниться. Не только за прошлый раз. За многое.
Раньше я считал, что вы виноваты в разводе. Но теперь, немного подумав, я пришел к выводу, что мы просто запутались в наших отношениях и оба не видели друг друга. Боролись с придуманными нами же самими демонами, которых, возможно, и не существовало в действительности.
Также я хотел бы попросить прощения за свою мерзкую выходку и свое мерзкое поведение в прошлый раз. Такого больше не повторится.
Есть ли хотя бы один единственный шанс, что вы меня простите?
Глубоко раскаиваюсь, Лаурэант Тир’Эстель'.
Я тяжело вздохнула и нахмурилась.
«Ага, — сказала я сама себе. — Бегу и падаю, уже прощаю. Да, впрочем… чего я такая злая?»
Денек-два я взяла на обдумывание этого письмеца. Открытка была милая, да и звучал Лаурэант неплохо. Уже не как урод моральный, король положения, пуп земли и дальше по списку. В целом, я была его поведением довольна и решила, что потуги к нормальному общению надо поощрять. Потому в какой-то момент я обнаружила себя копающейся в коробке с открытками.
Открытки вообще составляли отдельный пласт культуры Тиар’Мелин. Письма никогда не писались на бумаге, только на обратной стороне красивой картонки. Написать на простой бумаге считалось верхом пренебрежения, почти оскорблением! Также неприличным считалось писать на одинаковых открытках для одного и того же человека. Одинаковые открытки даже простолюдины не использовали! Впрочем, те и не покупали открытки так уж часто.
Что до меня — мне нужно было поддерживать статус. Потому, стоило запахнуть передачей дел, как я затарилась открытками под завязку. В городе у нас имелся штатный художник, который нарисовал мне, наверное, сотни картинок с кленовыми листьями для отправки официальных писем. И еще больше я скупила по лавкам и на аукционах.
Часть картинок я купила для специальных дел. Например, я приобрела очень красивые открытки с мыльными пузырями, чтобы писать ее величеству, если такая надобность возникнет — мама сдала, что эти самые пузыри отчего-то очень Мелуарии нравятся. Я купила открыток с волками для писем Сэй, и открыток с феями для Лив. Разумеется, я купила открыток с маленькими милыми детишками, чтобы писать матушке. Но помимо этого я напокупала и того, что мне просто по какой-то причине приглянулось.
Просмотрев пачки с открытками и отдельные листы, я задумалась над тем, что бы выбрать для письма бывшему муженьку Аэлрии.
Сначала потянулась к официальным картонкам с кленовыми листьями. Но потом решила, что это, все же, будет слишком жестоко и холодно. Так что, подумав и хорошо покопавшись, я нашла то, что более или менее подходило для моих целей. Сдержанные открытки, на одной стороне которых были нарисованы красивые ботанические иллюстрации. Покупала я их бесцельно, в коллекцию, так что без сожалений распечатала пачку и, достав картонку с маленькими крокусами, и взялась за перо.
'Уважаемый господин Лаурэант.
Есть такая пословица: кто былое помянет, тому глаз вон. А кто забудет — тому оба.
В связи с этим, я предлагаю, с одной стороны, принять