Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы - Алиса Рудницкая

— Хорошо, — сказал Истар. — Еще раз извини, мне и правда очень жаль…

— Хватит, — остановила его я. — Извинения на данный момент бесполезны и неуместны. Если хочешь успокоить свою совесть, то, пожалуйста, приложи все усилия, чтобы помочь мне его вытащить.

«Спасибо тебе, мой дурацкий мозг, заставивший меня прочитать все те книжки за последние две с половиной недели, — подумала я. — Иначе бы сейчас я не знала, что делать».

Истар убежал вверх по лестнице. Я осталась с Лаурэантом в гостиной одна. Вездесущие служанки, кажется, уже спали, так что я чувствовала себя отчасти как без рук. Лаурэант прикрыл глаза и валялся на подушке, словно большая красивая кукла. Не удержавшись, я пригладила рукой мягкие белые волосы.

— Глупый ты, — вздохнула я тихонько, разминая его ледяные пальцы. — Забавно… что бы я не делала, а, видно, я единственная, кому ты более или менее доверяешь в этом мире. Так странно осознавать, что ты пришел именно сюда, когда тебе стало совсем плохо…

Лаурэант скользнул по мне взглядом и устало прикрыл глаза.

Неожиданно я услышала топот маленьких бегущих по лестнице ног. Девчонки фрейлины ссыпались в гостиную, словно горох. Лаурэант дернулся и боязливо прижался к спинке дивана. Пришлось сжать его холодные пальцы, чтобы успокоить.

— Тихо, тихо, — зашипела я на девочек. — Тут эльфу плохо. Не пугайте его.

Девочки тут же нас облепили. Маленькие и милые, в почти одинаковых ночных сорочках, они обступили диван и принялись тихонько ахать и охать.

— Ох, недра земные, какой красивый!

— Госпожа, а что с ним?

— Он сошел с ума?

— Он поправится?

— Тише, — остановила их я. — Сходите на кухню, сделайте теплого чая. Необязательно успокаивающего, просто хорошего чая, который будет вкусно пахнуть. И принесите одеяло.

Девочки разделились и разбежались. Только Лилия неожиданно осталась рядом со мной и, сев рядышком, тоже осторожно принялась гладить парня по плечу. Тот посмотрел на нее неуверенно, но дергаться не стал.

— Ты такое уже видела? — озадачилась я.

Уж от кого-кого, а от такой наглой девочки я подобного не ожидала.

— Ну, — улыбнулась Лилия осторожно, — у меня правда очень, очень нервный старший брат. Я видела его в подобном состоянии. Вы бы, правда, его лучше одного оставили. Такая толпа… гм…

Она замолчала, замявшись, так как поняла, что решила раздавать советы старшим.

— Да-да, знаю, — сказала я. — Не волнуйся, сейчас Истар вернется, и мы перетащим его в комнату на втором этаже. Если хочешь — можешь взять часть девочек, разбудить прислугу и проконтролировать, чтобы там хорошенько все устроили.

— Да, я все сделаю, — вскочила Лилия. — Какую комнату мне подготовить?

Я задумалась.

На втором этаже было не так уж и много свободных комнат. Пустовала комната родителей, до сих пор стояла постой комната отца Аэлрии, но эти помещения были неприкосновенны как святыни. Была еще гостевая спальня, но она меня немного раздражала, если честно. Слишком напыщенная и шикарная, перегруженная роскошью и живой зеленью. Из-за лета и ливней в ней было практически нечем дышать. Не особо хорошая обстановка для эльфа, привыкшего к относительной прохладе, да, к тому же, находящегося в столь плачевном состоянии.

— Ладно, выбора особо нет, — пробурчала я, а потом решительно повернулась к Лилии. — Посмотрите пустые комнаты для прислуги на третьем этаже. Выберите ту, что попросторнее. Замените постельное белье и занавески на что-нибудь белое и спокойное. Уберите всю мебель, кроме кровати, принесите туда простой журнальный столик и стул. Ему в таком состоянии все равно ничего не надо.

Лилия кивнула и убежала. Вернулся Истар с мазью. Потом прибежали девочки с чаем и одеялом. Пока Лилия занималась подготовкой комнаты, а я — лечением комариных укусов, Лисохвост заставила всех помощников принести все нужное в выбранную ей комнату и разойтись. Когда же фрейлины отчитались, что все готово, Истар просто подхватил Лауреанта на руки и унес наверх.

Надо сказать, легкая суета напротив, благотворно повлияла на нашего незваного гостя. Когда Истар сгрузил его на постель, тот уже более или менее реагировал на окружающих. Выглядел грустным и жутко уставшим, но все же смотрел более или менее осмысленно.

— Почему… вы так возитесь со мной? — спросил он невпопад, когда я устроила его на узкой постели полусидя и принялась закутывать в одеяло.

— Дурак, — вздохнула я. — Разумеется потому, что тебе плохо.

Лаурэант посмотрел на Истара, тот непосредственно дернул плечами.

— Не скажу ничего нового. Я тоже не раз попадал в передряги. И меня вытаскивали добрые люди, и я помогал, чем мог.

У эльфа затряслись губы, и он нервно потянул на себя край одеяла, пытаясь прикрыть пошедшие бардовыми пятнами щеки. Вокруг него начал, как и в прошлый раз, распространяться холод.

Теперь я уже знала, что это такое, и была готова.

Лаурэант и правда происходил из очень древнего и «чистого» рода. У настолько породистых Тиар’Эльна с кровью от отца к сыну передавалась одна магическая особенность, называемая снежной или ледяной вуалью. Ее часто романтизировали. Говорили, что эльфы древних родов способны замораживать свое сердце, чтобы оно не поддавалось соблазнам и эмоциям.

По факту же снежная вуаль была просто красивой и даже немного опасной для организма и окружающих реакцией на стресс. Опасной — потому что, сильно переохладившись от нервов, такой вот ушастик мог слечь с воспалением легких. Ну, или так переохладить мозги, что сойти с ума.

— А если я… — пробормотал потеряно Лаурэант, на белых волосах и ресницах которого начал скапливаться иней. — Если я соврал… если я соврал на допросе… если я как-то извернулся и… и на самом деле виноват?…

— Что, правда что ли? — вздохнул Истар. — Ты? Сестру убил? Знаешь, я видел в своей жизни немало убийц и всякого отребья. Уж прости, не выглядишь ты как тот, кто может отнять чужую жизнь. Что-то мне подсказывает, что если бы