Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы - Алиса Рудницкая
Он посмотрел на вампира серьезно. Тот кивнул. До меня вдруг дошло, на чем они сошлись. Как не крути, а вампиршу эти двое любили оба. По-разному, конечно, но любили. Видно не просто так она встречалась с ушастым. А беспокойство ее можно понять — все же с женатым аристократом мутила. Да еще и жена у этого аристократа была такая, что туши свет. Если бы Аэлрия ее поймала, чего доброго, им с Истаром пришлось бы уносить из города ноги.
— Удачи, — кивнул Истар. — Если тебе нужна моя помощь — могу отправиться с тобой. Ну… если меня Аэ отпустит.
Лаурэант покачал головой.
— Сам справлюсь. Но если понадобится грубая физическая сила — я обязательно тебе сообщу.
— Хорошо, что мы во всем разобрались, — заключила я, убирая руки с плеч Истара. — Левая пятка, к слову, сочла, что ты достаточно оправился от той своей прострации. Когда ты собираешься уехать, Лаур?
Тот неожиданно шумно выдохнул и почти дурашливо брякнулся обратно на подушку.
— Дай мне еще два дня отдыха, и я уеду, — сказал он.
Потом посмотрел на меня с надеждой.
— Когда приеду снова — дашь мне еще немного так поваляться?
— Посмотрим по твоему поведению, — хитро улыбнулась я и двинулась к двери. — Тогда перед отъездом зайди ко мне. Получишь свое наказание и поедешь.
— Ты серьезно? — насторожился Лаурэант. — Реально меня пороть собралась?
— А ты думал, пошутила? — уточнила я. — Да тебя прибить за то, что ты творил, надо, а не выпороть.
— Ладно, — скис эльф. — Зайду. Обещаю.
Глава 18
Как приносят извинения в Тиар’Мелин
— И что, ты действительно способна выпороть человека? — уточнил, застыв на пороге, Лаур.
Видимо мой внешний вид его озадачил. Ну еще бы… я даже принарядилась для такого случая. Надела, в тон ему, великолепное нежно-голубое платье с вышитыми на полоделе снежниками, волосы высоко забрала. У волчиц вообще было принято носить волосы собранными чтобы не мешались. Ну и чтобы их за эти самые волосы в порыве страсти не схватили.
Итак… час назад, одеваясь, я искренне поставила крестик на своей психике. Все, что я творила до этого, было детским лепетом, который ни в какое сравнение не шел с тем, что я собиралась сделать сегодня.
«Надо, Федя, надо, — подумала я, имея в виду в первую очередь себя. — Вот ведь реально надо и не отвертишься. Слишком подходящий случай, слишком хороший шанс стабилизировать его несчастную психику».
Вот вы скажете — а с чего я решила, что если выпорю это бедовое остроухое чудо, ему вдруг волшебным образом полегчает? Ан нет, польза от этого была.
Ну вот в чем основная проблема Лаура? Задушенные эмоции. Нельзя плакать, нельзя злиться, нельзя громко радоваться, а то отругают. Но это ведь была не единственная его беда. Эмоции мы из него вытряхнули. Он освободился. Отлежался. Отдохнул. Но осадочек-то остался.
От того, что ты высвободишь исподтишка стресс, тебе однозначно станет легче. Но вот чувство, что ты сделал что-то неправильное, останется. А к чему приводит чувство вины? Правильно, к тому что крышка начнет слетать все чаще, эмоции выплескиваться все более болезненно, чувства вины будет становиться все больше и больше…
Короче, получается смачный снежный ком.
Спросите — при чем здесь порка? Ну… при том, что наказание — это самое замечательное лекарство от чувства вины. Особенно если ты — нездоровый в целом ушастый мазохист, который, если ему управляемо внешне не навредишь, он ведь сам себе навредит. Двух случаев — с Истаром и с мошкарой — мне с лихвой хватило.
Вот ведь… как магнитом тянет этого парня ко всяким кровососам!
Так что, поигрывая короткой конской плеткой, и стараясь казаться невозмутимой, я уверенно этому ушастому недоразумению кивнула.
— Естественно. Можешь даже не сомневаться, сладенький.
Лаурэант вздохнул. Поежился, пустил по коже мурашки. Посмотрел на меня исподлобья. Увидел, что меня этим не проймешь. Подумал немного. А потом принялся стягивать свою широкую рубашку цвета шампанского. Собственно, в ней он к нам попал, в ней и собирался уходить. Помимо нее он напялил еще белые брюки свои, носки, только жилетку оставил — видно оценил жару по достоинству. А на улице и правда стояла страшная парилка, настоящая баня. Хотелось раздеться догола, а не париться в красивом платье. Но было надо.
— Опять лечиться? — пробурчал парень, оставшись без верха и обняв себя руками.
— Кто сказал, что тебе придется лечиться? — подняла бровь я.
— А что, нет? — зеркально поднял бровь Лаур. — Я еще помню, какая у вашей королевы тяжелая рука.
«Мама дорогая, — протянула я про себя. — Понятно, Мелуария с ним не в игрушки играла и не флиртовала. Реально сама ведь, своей рукой высекла. Интересно, ей такое нравится, или она просто за истраченные нервы ему кару божью устроила?»
— Лаур, сладкий мой, — улыбнулась я, — тебя в твоей жизни часто пороли?
— Да, бывало, — вздохнул тот.
Я озадачилась. Все же с Истаром они были очень разными. Того тоже частенько за жизнь пороли, и он плетки откровенно побаивался. Его вообще пороть было нельзя ни в коем случае. А этот говорил об этом так, будто ну… как о походе к зубному. Страшно, ужасно, но надо и терпимо.
— Отлично, — кивнула я. — Но это будет кое-что другое. Тебя ТАК еще не пороли, усвой это заранее..
Эльф поежился снова, а потом кивнул на кровать.
— Ты еще вели мне на постель лечь прямо здесь и лепестками осыпь.
— Будет, — кивнула я, отложив плетку и взяв со стола веревку. — Руки вперед.
— Это еще зачем? — уточнил немного зашуганно эльф.