Делай свой ход, королева - Анна Рейнс

Дни полетели с головокружительной скоростью, приближая Эйдена к моменту первой настоящей встречи с Ассией. Ему казалось, что он знал о ней все: распорядок дня, привычки, даже присущие ей одной жесты. Как она ухмыляется, как наклоняет голову, как выразительно закатывает глаза, когда думает, что никто не видит.

Он был готов. Но лишь в день того самого бала понял, насколько это чувство было ошибочным. Наследница арронда спускалась по широкой лестнице в бальную залу, и от ее красоты перехватывало дыхание.

Эйден на пару мгновений прикрыл глаза, представляя, что между ними нет ничего: ни темного пророчества, ни нависшей над королевством угрозы, ни нежеланной невесты. Нет ни его инквизиторского прошлого, ни ее ведьминского будущего.

Ему внезапно так сильно захотелось, чтобы это стало правдой, что он ощутил странный укол в груди. Не испуг, не сомнения —

словно острый коготь пронзил его сердце, причиняя боль. Пружина сжалась еще сильнее, если это вообще было возможно.

Вздохнул, беря себя в руки, и вновь поднял взгляд. Он не может позволить себе даже секундную слабость. Чертово колесо событий уже крутится, и с него не сойти. Ассия исполнит свое предназначение, станет его оружием, а затем он найдет способ изменить ведьминское пророчество.

Судя по тому, как замерло пространство вокруг — не у него одного вздох застыл в горле. Эйден знал, что Севран Дисгат объявил о желании выдать свою дочь замуж, и взгляды, направленные на нее, были жадными, алчными, хищными. Ассия стала желанным трофеем, а бал — чертовым турниром, где каждый стремился завоевать первенство. Абсолютно любым способом.

Они кружили вокруг наследницы точно стервятники, вызывая в Эйдене холодное желание уничтожить каждого. Они покушались на то, что принадлежало ему, и эта мысль выворачивала наизнанку. Окруженный другими женщинами, он чувствовал себя словно в ловушке и мечтал только об одном — чтобы этот бал поскорее закончился.

Уже совсем скоро она окажется в полной его власти. Только почему эта мысль не успокаивает, а лишь сильнее распаляет его ледяную ярость? Почему кажется, что терпение закончилось уже восемь лет назад, когда они впервые встретились?

Сейчас он желал лишь одного: ускорить события, даже зная, что последует следом. Верных людей уничтожат наемники — он сам выбрал каждого, кого повел на смерть. А Ассия станет полноценной ведьмой, подверженной порокам, похоти, ненависти. Не будет больше этого лукавого взгляда и мягкой улыбки. Будет чудовище, усмиренное холодным человеческим разумом.

В конце концов, ее жертва не так уж и велика. Она неотвратима. Рано или поздно Ассия прошла бы инициацию.

Ну а пока… ничто не мешало ему насладиться обществом юной девушки, о которой он знал так много. Или, как оказалось впоследствии, слишком мало. Потому что ни один отчет не смог бы передать то выражение лица, возникшее, когда он рассказал про свое инквизиторское прошлое. Наблюдая со стороны, он бы никогда не стал объектом этого кокетливого взгляда, направленного точно на него.

Она не была похожа ни на одну из версий, с которыми он уже сталкивался, и это сбивало с толку. Пробуждало новые желания и инстинкты. Она была на расстоянии вытянутой руки, но все равно слишком далеко. Уже знакомое темное нечто оживало в присутствии Ассии. Скребло изнутри, словно пыталось выбросить когтистую лапу и схватить ведьму.

А она словно не чувствовала опасности. Смотрела на него своими пронзительными глазами и видела… кого? Принца, что сгодится на пару ночей? Бывшего инквизитора, от присутствия которого приятно щекочет нервы? Брата потенциального жениха?

Видела ли она просто Эйдена, когда смотрела на него?

Почему-то это казалось ему чрезвычайно важным. Потому что в ее взгляде он вдруг увидел просто Ассию. Ту, которой безумно хотел обладать.

***

Нападение, клятва, преследование, и снова нападение — дальнейшие события были разыграны, как по нотам. Растерянная, испуганная, обессиленная, зависимая — ему нравилось видеть ее такой. Нравилось быть ее единственной защитой и опорой, единственным путем к спасению.

Даже ее силы мог правильно инициировать только он.

Все совпало идеально. Он смотрел на ее лицо, ощущая себя так, словно прощается. Насколько она изменится? Как сильно тьма повлияет на ее разум?

Он ковал ее, как оружие, уже заранее осознавая, что оно станет слишком острым. Нанесет ему рану — от которой, возможно, он не оправится никогда. Эйден попытался отстраниться от любых эмоций и сомнений, но Ассия не оставила ему выбора.

– Даже не поцелуешь? – Сорвалось с тех самых губ, к которым она восемь лет назад даже не позволила прикоснуться.

Темное безумие расцветало внутри, овладевая каждой частицей его души. Словно это с его чудовища только что сняли оковы.

Его

одержимость

Девять дней. Они казались ему абсолютной вечностью.

Девять дней, к концу которых он уже начал сомневаться, что все сделал правильно.

Девять дней, прежде чем проклятая тьма сдалась и вернула ему Ассию, подарив ей облик, преследовавший его все последние годы.

Его оружие стало еще прекраснее, еще совершеннее. В ней узнал бы ведьму даже слепой — не может у обычной человеческой женщины быть столь пленительный голос. Этот факт не изменить, не спрятать. Остается только принять.

Наследница Дисгата не нарушила ни одного закона, а, значит, у отца просто не останется иного выбора, кроме как признать ее. Но перед этим до замка необходимо добраться, желательно не выдав себя врагам. Ведь младший принц так и не выяснил, кто стоит за этим нападением.

Он ожидал, что дни в компании Ассии превратятся в нескончаемую пытку, и это отчасти оказалось правдой. Вот только причиной стала вовсе не ведьма, как он предполагал, а сам Эйден. Слишком много противоречивых мыслей и эмоций. Слишком настойчиво она пыталась добиться ответов, не гнушаясь использовать свое очарование.

То дразнила, то огрызалась, то преданно смотрела в глаза — настоящая ведьма.

И чем дольше это длилось, тем сильнее хотелось перешагнуть через невидимые границы, что он сам же и провел. Ведь, в конце концов, та пара ночей ему причитались по праву — и Эйден намеревался этим правом воспользоваться.

Возможно, их же и хватит, чтобы утолить жажду, и тогда он потеряет всякий интерес? Да, нужно просто взять ее тело… забраться в голову, мысли, приковать к себе всеми возможными способами, присвоить,