Развестись и попасть - это я умею. Путь волчицы - Алиса Рудницкая

— А, — вскинула брови я. — Так вон оно что…

Осознав, в чем тут дело, я хихикнула в кулак. Последний пазл встал на место. Лаур обиделся.

— Ну чего смешного? — вознегодовал он. — Я, между прочим, тебе об очень важных для меня вещах рассказываю.

— Лаур, вот и объяснение всех твоих странностей, — фыркнула смешком я. — Блин, а я еще думала, что с тобой не так⁈ Я читала про подобное.

Эльф посмотрел на меня с интересом. А я качнулась вперед, уперлась руками в пол и обогнула его на четырех костях. Встала напротив него и, немного помешкав, схватила за босые лодыжки.

— Что… ты делаешь? — нервно спросил Лаур. — И про что ты читала? Со мной что-то не так?

— С тобой все в порядке, — мурлыкала я, потянув его за ноги и заставив выпрямить их. — У тебя просто реально очень плохо развито осязание. Именно поэтому тебя не особо-то возбуждало то, чем ты занимался с Аэ… но весьма возбуждало то, что делала я или Ветта.

Я подалась вперед, и Лаур инстинктивно чуть раздвинул ноги, разделяя их и подпуская меня ближе. Мои руки уперлись в пол прямо рядом с его пахом, а я наклонилась и, чувствуя, как сбивается чужое дыхание, буквально присосалась к его шее. Присосалась нещадно, старательно прикладывая усилие, чтобы сделать больно.

И я попала в точку. Лаур издал стон, вообще не похожий на стон боли. Отстранившись от него, я полюбовалась на оставшийся засос. Потом подняла голову выше и встретилась с растерянным взглядом на красном лице. Облизнулась.

— Еще? — уточнила я.

— Д… да, — ошарашенно кивнул Лаур, а потом тут же испугался и схватил меня за плечи. — Погоди… это странно… почему мне от подобного хорошо, а от нормального — нет?

Я усмехнулась, а потом протянула руку и с нажимом прошлась у него между ног, ощущая наметившийся под спальными штанами твердый бугорок. Лаур закусил губу, уши у него опустились, а рот приоткрылся.

— Да просто чувствительность кожи пониженная, — пояснила я, продолжая с нажимом ласкать его. — Ты ведь и боль ощущаешь очень приглушенно, верно?

Лаур еле нашелся, чтобы кивнуть. Дыхание у него сбилось, а выпуклость под тканью становилась все тверже.

«А ведь это реально многое объясняет, — подумала я, ощущая себя настоящей первооткрывательницей. — Весь этот его мазохизм. То, как он вредит себе, когда ему плохо. То, как он спокойно не реагировал на всех тех насекомых, что его кусали. То, как он терпел очень тугие веревки и мозоли на своем теле несколько часов. Он просто банально ни фига не чувствует! И то, что у него ничего не выходило с Аэ это тоже объясняет. Дело тут не только в нервах».

— Ч… что ты делаешь, — простонал Лаур, сгорая от стыда и возбуждения. — П… прекрати, разве не я должен доставлять тебе удовольствие?

— Нет, — усмехнулась я. — С этим придется подождать.

«Итак, берем нечувствительного эльфа, которого надо буквально кусать, чтобы он возбудился, — начала я восстанавливать картину несчастного брака этого дурня, — и помещаем его в очень строгое общество, где он не может никак проверить до свадьбы, что ему нравится, а что — нет. Потом даем ему очень строгого маньяка отца, склочную и капризную жену, докидываем кучу стресса, с которым он не умеет справляться… и получаем почти импотента. Судя по книжкам, что читала Аэ, она-то мечтала, что ее на постель кинут и будут ублажать. Но в жизни она не разбиралась от слова совсем. Откуда в голове Лаура взяться знаниям об ублажении женщины, если нет ни опыта, ни эротической литературы? Ниоткуда. Вот и получается, что все мечты Аэ о том патриархальном сексе, который ее так привлекал, полетели в помойку вместе с самооценкой Лаура. С одной стороны, не удивительно, что она на него так взъелась… но с другой — господи, насколько же они два дурака, которые даже поговорить нормально не могли⁈»

Впрочем, я-то была не лучше. Сколько лет я работала как ломовая лошадь, не решаясь намекнуть мужу, что мне тяжело нести его на своей шее?

— Лаурчик, сладкий, — почти пропела я. — Тебе придется смириться с тем фактом, что у тебя есть кое-какие особые потребности в постели. И это нормально. Мы все уникальные по-своему.

Я надавила чуть сильнее, и парня выгнуло. Он растерянно сполз и запрокинул голову, весь горя от стыда и возбуждения. Я же, убрав, наконец, руку, схватилась за край его ночной сорочки и потянула ее вверх. Лаур послушно поднял руки, думая, что я его раздену, и попал в ловушку. Я не сняла одежду до конца, зафиксировав при помощи нее его руки и закрыв глаза. Только нос и рот остались на воздухе.

— Мф? — озадаченно дернулся Лаур. — Что ты делаешь?

— Развлекаюсь, — призналась я. — А заодно проверяю свою теорию. Вот, смотри. Как тебе такое?

Я провела пальцами по его груди и плоскому животу, и по коже Лаура побежали легкие мурашки. Парень поежился, но это явно не особо его торкнуло.

— А теперь? — спросила я, и, вернувшись в исходную точку, повела с легким нажимом когтями.

Лаур напрягся, дернулся.

— Извращенец, — облизнулась я, усевшись прямо на его твердый пах. — Лаур, кажется, я нашла способ сделать так, чтобы тебе было очень, очень хорошо. Хочешь?

— Это грязно, — виновато буркнул Эльф.

— О да, — согласилась я. — Я — развратная Тиар’Мелин, а ты — грязный снежный эльф, опустившийся до того, что тебе хочется, чтобы я сделала тебе больно. Мы нашли друг друга.