Теодор Бун расследует: Обвиняемые - Джон Гришэм

 – Нет, сэр, она свободно бродит вокруг прилавка мисс Петунии. Дети ее всегда гладят и поднимают страшный шум. Ну мы поговорили, я, поняв, что владелица ничего не собирается предпринимать, решил отойти, чтобы успокоиться и умыться. Краем глаза я следил за ламой, а она – не поверите! – следила за мной. В мои обязанности входит наблюдать за порядком – иногда кое-кто пытается уйти с неоплаченным товаром, а увидев охранника, сразу вспоминают о честности, вы меня понимаете?

 – Конечно.

 – Ну так вот, через полчаса я снова прошел мимо будки мисс Петунии, ни слова не сказав ни ей, ни ламе. Я остановился поговорить с мистером Дадли Бишопом и вдруг почувствовал, что кто-то приблизился сзади. Бишоп замолчал, я обернулся, а там опять лама, стоит и смотрит на меня. Не успел я отвернуться, как она плюнула мне в лицо так же отвратительно, как в первый раз. Дадли – мой свидетель.

Сидевший в зале на складном стуле мистер Дадли Бишоп поднял руку.

 – Это правда, мистер Бишоп? – спросил судья.

 – Каждое слово, – поклялся свидетель.

 – Продолжайте.

 – Я очень расстроился, – сказал Бак. – Вокруг все смеялись. Я вытер лицо и подошел к мисс Петунии. Она видела, что случилось, но даже не попыталась притвориться серьезной. Сказала мне не подходить к ламе, тогда все будет нормально. Я объяснил, что здесь работаю, и попросил сделать что-нибудь с этой паршивой ламой, но мисс Петуния отказалась. Я решил держаться на расстоянии. Стоило мне оказаться у входа, как лама, забыв обо всем, начинала следить за мной со злобным видом. Я предложил Фрэнки поменяться местами, но он не пожелал и посоветовал позвонить в службу отлова животных, что я и сделал. Приехал специалист, поговорил с мисс Петунией. Она сказала, что городскими правилами не предписано держать ламу на поводке или ограничивать свободу ее передвижений, и специалист с ней согласился. Оказывается, ламам можно свободно разгуливать по городу и плевать на людей.

 – Я даже не догадывался о существовании такой проблемы в Страттенберге, – заметил судья Йек.

 – Но она есть! И это еще не конец истории.

 – Продолжайте.

 – В прошлую субботу произошло кое-что похлеще. Я был на работе, стараясь держаться от ламы подальше и даже не смотреть на нее. Я никому слова не сказал – ни мисс Петунии, никому. Другая присутствующая здесь леди, миссис Финнимор, держит лавочку рядом с цветочным прилавком, торгует козьим сыром. У нее есть обезьянка, которая своими ужимками привлекает покупателей и увеличивает продажи.

 – При чем тут обезьяна, если речь идет о ламе?

 – Сейчас объясню. Иногда обезьяна садится ламе на спину, будто хочет покататься, и все сбегаются на это посмотреть. Дети делают снимки. Иногда даже родители фотографируют детей с ламой и обезьянкой. Но в тот раз маленькая девочка перепугалась и начала кричать. Я направился туда. Едва лама это заметила, она дернулась и побежала на меня. Я к ней не приближался даже на тридцать футов! Не желая быть оплеванным в третий раз, я отступил, но лама продолжала идти на меня с обезьяной на спине, сидевшей, как какой-нибудь ковбой. Я понял, что меня ждет, повернулся и побежал. Чем быстрее я бежал, тем больше прибавляла ходу лама. Я слышал, как визжит довольная обезьяна. Это случилось часов в восемь, на рынке было полно людей, и все хохотали. Не знаю, укусить она меня хотела или что. Я думал применить для самозащиты пистолет, но вокруг было слишком людно, да и не хотел я убивать ламу. Мы бегали по проходам по всему рынку, покупатели хохотали, обезьяна визжала... Это было ужасно.

Судья Йек прикрывал лицо папкой, из последних сил сдерживая смех. Тео осмотрелся: все собравшиеся улыбались.

 – Это не смешно, судья! – обиделся Бак.

 – Продолжайте.

 – Ну, все закончилось, когда я упал. Я споткнулся у прилавка с арбузами Буча Такера и не успел подняться, как лама подбежала и плюнула на меня. В лицо не попала, но рубашка была вся в слюне. Вон сидит Буч, он подтвердит.

Буч поднял руку.

 – Это правда, судья. Я там был, – сказал он, ухмыляясь.

 – Спасибо. Продолжайте, пожалуйста. Бак тяжело засопел, его лицо побагровело.

 – Когда я поднялся на ноги, то готов был пристрелить и ламу, и обезьяну, но тут подбежал Фрэнки с палкой и отогнал ламу прочь. Наверное, пошла на свое место, я не знаю, слишком расстроился. Сделайте чтонибудь, судья. У меня есть право спокойно выполнять свои обязанности, не рискуя оказаться оплеванным.

 – Что-нибудь еще?

 – Да вроде нет, пока все.

 – Желаете задать истцу вопросы, мистер Бун?

Тео счел за лучшее предоставить мисс Петунии рассказать ее версию. Он по опыту знал, что судья Йек не жалует перекрестных допросов и прочей формалистики.

 – Давайте выслушаем мисс Петунию, – предложил он.

 – Согласен. Мисс Петуния, расскажите нам, что произошло.

Мисс Петуния вскочила, готовая защищать Люси.

 – Можете сидеть, – напомнил судья.

 – Я предпочитаю стоять, – сказала она.

 – Тогда, пожалуйста, стойте.

 – Спасибо, ваша честь. Все, что сообщил мистер Боланд, правда, но кое о чем он не упомянул. Ламы плюются в случае угрозы или преследования, стараясь защититься. Они не кусаются и не лягаются. Они мирные животные, которых человек приручил много тысяч лет