Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

Судмедэксперт, Глеб Эренбург, когда сняли труп, прикинул, что в петле парень практически «переночевал» — где-то с двадцати четырех ноль-ноль. Видимых следов борьбы на теле обнаружено не было. Остальные подробности, понятное дело, будут после вскрытия.

Веревка была привязана к толстому березовому суку, перекинута вверху через крепкую ветку. Сам бы Златоуст так изловчиться и повеситься никак не смог, поэтому версию суицида Дозморов отмел сразу же. Ясно, что убийца обладал недюжинной силой — повесить на такой высоте отнюдь не худого парня под силу далеко не каждому.

Насколько оперативникам удалось выяснить, съемочная группа приехала в санаторий буквально накануне. Якобы вокруг — подходящие места для съемок нового сериала. Кстати, снимать собирались детектив!

Подходя сейчас к «уазику», Дозморов печенкой ощущал, какая возня началась в санатории с его уходом. Звонки главврача, то-се… Там подчистить, тут подшлифовать… И все — срочно, сей же час! Одна нога здесь, другая там. Как это знакомо!

Еще бы! В кои-то веки в твой санаторий пожаловала съемочная группа, и в первый же день съемок повесили на березе исполнителя главной роли. Тут у любого нервы сдадут!

Зиновию Яновичу не позавидуешь!

* * * *

— Значитца, так, — усевшись рядом с водителем, Дозморов на коленях раскрыл папку и протянул одну из ксерокопий назад. — Это списки всех отдыхающих. В том числе и съемочной группы. Думаю, правильней будет двигаться по комнатам, а не вызывать каждого. Я по второму этажу, это отдыхающие, ты, Шакира, по третьему, это съемочная группа. Покойничек жил в триста пятой, насколько мне удалось выяснить.

— Ясно. — Сидящий прямо за капитаном старлей-крепыш Равиль Шакирьянов, опознавший, кстати, повешенного, пробежал своими раскосыми глазами полученный список и цокнул языком: — Ух ты, сколько женских фамилий, а симпатичные есть? На что обращаем внимание?

— Не присматривался пока… Это я насчет симпатичных… — Капитан кашлянул в кулак и обернулся. — Ты бы посерьезней! Вчера вечером была дискотека, приехавшие киношники знакомились с местными. Думаю, что-то пошло не так. Представляешь, какой замес мог быть? Вот на это и обращай внимание! Надо выяснить, что на этой дискотеке произошло. Она продолжалась где-то с восьми до половины десятого. Кто куда после дискотеки направился, кто что видел… Местонахождение каждого в районе с одиннадцати до полуночи или около того. Конфликты, споры, драки… Да что я вам тут…

— А нам с Ухналем что делать? — поинтересовался водитель, веснушчатый усатый Борис Зотов.

— А вы с Ухналевым — на стреме… В смысле смотреть, чтоб во время допросов никто по коридору не шастал. Особо настойчивых и наглых…

На этом месте капитан специально сделал паузу, чтобы Ухналев мог выплеснуть свою традиционную тираду:

— Мордой в пол и браслетить, браслетить…

Когда стих хохот в машине, Дозморов, изо всех сил подавляя улыбку, разъяснил:

— Не в пол, а на особый контроль! Завтрак уже прошел, процедур до обеда никаких быть не должно. Туалеты у них в номерах, так что… ни под какими предлогами.

— А что значит «Акамед»? Ну, название профилактория, — подал сзади голос очкарик Ухналев. — Академическая медицина?

— Черт его знает, — пожал плечами Дозморов. — Вот и поинтересуешься заодно. Я не в курсе. Все, вперед и с песней. Да шевелитесь, вы ведь не с дежурства!

Все четверо тотчас покинули «уазик» и направились к входу в профилакторий.

— Скажите, доктор, легкое головокружение после йодобромной ванны — это… ничего? Нормально? — Олег Хмельницкий вставил прилагательное «легкое» исключительно для того, чтобы его лечащий врач Самсон Львович не отменил ванны совсем.

С него станется! Олегу вспомнился утренний рассказ Харитоныча в бильярдной. Тому доктор Блюмин не моргнув глазом отменил душ Шарко, стоило бедняге пожаловаться на сердцебиение после процедуры.

А уж Харитоныч-то — богатырь богатырем, не то что он, страхелатина.

Хотя, с другой стороны, «заштормило» Олега после ванны капитально. Даже спешащая навстречу соседка, кстати, супруга Харитоныча Вероника, задержалась, видя его шаткую походку, и поинтересовалась, все ли у него в порядке.

— Так говорите, батенька, обнесло голову после ванны? — Блюмин взглянул на него поверх очков, перестав писать в истории болезни. — В глазах потемнело? Может, накатила тошнота? Сердечко кувыркнулось?

— Что вы, Самсон Львович, какое сердечко?! — как можно небрежней заметил Олег, заерзав на стуле. — Так, слегка повело, даже приятно.

Руки доктора тем временем автоматически «укутали» плечо пациента в манжету тонометра, а дужки фонендоскопа, как по мановению волшебной палочки, «запрыгнули» в поросшие седым волосом докторские уши.

— Сто десять на семьдесят, — сообщил после измерения Блюмин без каких-либо эмоций. — Гипотензивное что принимаете? Раунатин? Адельфан?

— Полтаблетки кристепина утром, — понуро ответил Олег, словно признаваясь в чем-то нелицеприятном.

— Уберем, не нужно пока. — Авторучка снова забегала в истории, оставляя за собой неразборчивые иероглифы. — Микстура Равкина на ночь, и хватит с вас химии. Не забывайте, мы в профилактории, то есть должны отдавать предпочтение физическим факторам. А ванну… сделаем по первой схеме, более щадящую, концентрацию йодоброма поменьше и… не такую горячую.

Вышагивая по коридору в сторону лифта, Олег мысленно перекрестился: «Ты хоть понимаешь, что тебе повезло, Хмельницкий, этот… узурпатор мог запросто лишить тебя удовольствия, а так… глядишь, еще понежишься, побалдеешь. В кои-то веки оторвался от своего нефтепогружного оборудования, дебитов скважин, пластового давления… Гм, даже вспоминать не хочется».

Жена Зоя в номере только взглянула в его санаторную книжку, сразу же скривилась, отчего ее роговые очки едва не свалились с миниатюрного носика:

— Кто тебя за язык тянул? Подумаешь, голова, видите ли, закружилась. Эка невидаль! Мужик называется.

— Так ведь оставили же! — попытался возразить Олег. — Не убрали!

— Ну ты ослик! Схему другую Самсончик прописал, не тот кайф! Это все равно что водку в два раза водой развести… Так понятней? А, да разве ты в этом что-то понимаешь! Я тут перед тобой распинаюсь, а тебе что в лоб, что по лбу! — Жена внезапно притихла, прислушалась, поманила пальцем мужа, дескать, наклонись поближе, и продолжила вполголоса: — Эту схему называют пенсионной, только дряблым старухам вроде нашей соседки Парамоновны назначают.

— Я бы ей вообще не назначал ничего, — приглушенно заметил Олег, подходя к двери и прикрывая ее, так как знал, что соседка, окажись она в «предбаннике», запросто может их услышать. Вернувшись, продолжил шепотом: — Того и гляди коньки отбросит. Вот я — другое дело. Чуть не вырубился!

— Ну не вырубился же! — С этими словами супруга уселась на кровать, закинув ножку на ножку, при этом ее и без того короткий халатик вздернулся совсем уж до неприличных пределов, обнажив чуть полноватые бедра.

Увидев открывшуюся красоту,