Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов
— Не любишь Солженицына, а жаль… Достойно пишет!
Успев к тому времени опустошить тарелку борща, муж Зои решил прервать напряженный диалог двух подруг:
— Ой, девчонки, какую новость я вам на десерт приготовил! Держитесь за стулья!
— Чем ты можешь нас удивить, ослик? — скептически поморщилась его супруга. — Опять выиграл две партии подряд? Или Самсончик тебе вернул крепкие ванны?
— Мелко плаваем, Зайка, это все мелочь по сравнению с тем, что на днях весь третий этаж санатория будет заселен съемочной группой, кажется, с Одесской киностудии. Какой-то новый детективный сериал будут снимать…
— Кончай нам заливать, ты хоть сам-то себя слышишь? — попыталась сбить флер загадочности со своего благоверного Зоя, щелкнув несколько раз перед его лицом пальцами. — Лучше скажи, откуда такая информация.
Поделиться информацией Олег не успел, так как Вероника недвусмысленно улыбнулась и высказала предположение:
— Не потому ли мой Харитоныч не торопится на перекус, что встречает съемочную группу?
— Ты же видишь, твой Харитоныч на подходе, — успокоил Олег супругу своего соперника по бильярду. — Просто встретил своего однокашника, писателя, между прочим.
— Что я слышу? — Сделав вид, что про писателя услышала только что, Вероника схватила стакан с компотом, едва не расплескав его, и сделала несколько глотков. — Игорек в одном классе с писателем учился? И я ничего не знаю? И такое возможно?
В этот момент в зале столовой появилась диетсестра, и двойник Алена Делона, извинившись перед одноклассником, последовал за ней. Усевшись на место за пустым столом, на которое она ему указала, писатель уперся локтями в стол и принялся ждать официантку.
— Приятный всем, сами понимаете, аппетит. — Игорь Рыбалко плюхнулся на стул, едва не сломав его. — Извиняюсь за опоздание. Но, я думаю, Олежа воспользовался моим отсутствием и снял все новостные сливки. Я имею в виду информацию о съемках нового фильма.
— Кстати, Харитоныч, — уточнил его соперник по бильярду. — Как называется этот самый фильм?
— Если мне не изменяет моя склеротическая память, «Выстрел в таежной глуши».
Вы что, меня подозреваете?
Допрашивать известного режиссера старшему лейтенанту уголовного розыска Равилю Шакирьянову еще не доводилось. Спиридониди раскинулся перед ним в кресле, стянутые на затылке седеющие волосы, казалось, чуть заостряли смуглые обветренные скулы, несколько расширяя при этом узкую бороденку. Слегка затуманенный взгляд как бы говорил без слов: «Раз уж мы вляпались в это дерьмо в вашей тьмутаракани, то давай по-быстрому как-то обтяпаем все формальности, и я свалю наконец отсюда, забыв все как кошмарный сон».
— Максим Станиславович, — прочитал старлей с листка, который ему только что вручил Дозморов, — все верно?
— Пока верно, — кивнул режиссер, растянув и без того широкое лицо в улыбке, отчего его скулы напомнили Равилю математический знак бесконечности. — Можно просто Макс. Меня все так зовут. Надеюсь, и дальше между нами не возникнет никакого недопонимания.
— Значит, вы главный в съемочной группе, вас все знают, все слушаются… Вы всем руководите?
— Только тем, что касается творческого процесса на площадке, — пояснил Спиридониди с оттенком усталости. — Вообще-то всем руководить должен продюсер, если уж на то пошло, но у нас, в советском кинематографе, эту функцию чаще всего осуществляет Госкино, а его представитель на месте — директор… На деле это проявляется такой…
— Извините, Макс, это мне знать не обязательно, — перебил его старлей, кое-как успевая записывать услышанное. — Итак, сейчас, после того, что свершилось, съемки прервутся?..
— Да, пока, по крайней мере, и насколько это «пока» затянется, одному богу известно. Второго исполнителя роли главного героя у нас не предусмотрено.
— Златоуст работал без дублера? — по-деловому поинтересовался Равиль, но тут же пожалел о своем вопросе, так как Спиридониди нахмурился, всем своим видом как бы говоря: «Господи, с кем мне, мировой знаменитости, приходится общаться!»
— Дублер — это другое. Это замена основного актера при трюковых сценах, во время эротики и так далее… Так вот, я продолжу. Бюджет картины и без того урезан донельзя, и, конечно, никакого второго исполнителя предусмотрено не было… Кто ж знал! Теперь придется сворачиваться. Жанна, мой помощник, уже связалась с Москвой, там все в шоке, на ушах стоят, что называется… Возможно, даже своих следаков пришлют, кстати… Но не факт, не факт… А по нашей части… скорее всего, просто перенесут сроки. Но это уже… совсем другая история и… чисто мои предположения…
Новость про то, что «пришлют своих следаков» из столицы, настолько резанула слух Шакиры, что он брякнул, не подумав:
— Вы были вчера вечером на дискотеке, Макс?
— Да что вы! С ума сошли? — Режиссер даже закашлялся от прозвучавшего нелепого вопроса. — Делать мне больше нечего, как дергаться в полумраке под дешевый музон. Если вы в курсе, товарищ старший лейтенант, у нас на сегодня был запланирован выезд на натуру, благо с погодой фартануло, сами видите, солнышко, безветрие… То, что надо! И я вчера собрал их вечером всех в вестибюле, говоря западным языком, устроил небольшой препродакшн. Все разжевал…
— Извиняюсь, во сколько это было?
— Что-то около десяти, да вы у отдыхающих спросите, мы тут шумели долго. Спать кому-то мешали наверняка. Творческий люд, сами понимаете. Эмоции, амбиции и тому подобное…
— Никаких конфликтов не возникло?
— Издеваетесь? Какие могут быть конфликты?! Нет, ну бывают, конечно, разночтения, но если вы о тех, из-за которых вздергивают на березе, то это совсем другая опера. Это не к нам. Мы — тусовка творческая и…
— Откуда вы знаете про березу? — вклинился старлей, поймав небольшую паузу в размеренном бурчании режиссера.
— Мать моя женщина! — Спиридониди сморщился, словно вместо мужского по ошибке заглянул в женский туалет. — Хватит играть со мной в стариков-разбойников! Не смешите меня, об этом весь санаторий шумит сегодня с утра.
— Хорошо, продолжим. До которого часа вчера вы… совещались? До одиннадцати? Или дольше?
— Чуть ли не до полуночи. — Режиссер взглянул на часы, при этом Шакира про себя отметил: «Seyko — серьезная вещица, недавно у нас, кстати, по одному делу проходила!»
— А Златоуст был на этом… препро… даш?.. Как там у вас?
— Препродакшне, согласен, мудреное словечко. Вы знаете, нет, отпросился. Ко мне подошел, какой-то весь… взвинченный. — Пожав плечами, режиссер изобразил на расплывшейся физиономии что-то типа извиняющейся мины. — Я спрашиваю: куда? Он отвечает… надо, срочно, мол, вопрос жизни и смерти, вот так… Кто ж знал, что его ночью… того! На березе! К Робику как раз претензий не было, я в нем не сомневался, у нас одно прочтение роли… Разночтения были с другими.
— И почти в полночь все разошлись?
— Да, примерно… Даже позже.
— И вы сразу отправились спать?
От неожиданности Макс даже икнул: