Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Лебедки не нашлось, зато нашлась гирька, не знаю, пудовая или двухпудовая. И она была на заднем сиденье синей «копейки», принадлежащей Якову Ароновичу Гейману, человеку с красным лицом. «Копейка» до убийства стояла неподалеку от санатория, а теперь ее нет. А Яков Аронович есть, правда, с гирькой по утрам уже не разминается. А до этого — как штык, каждое утро тренировался.

— Так-так… — Варчук почесал затылок. — Давай представим, как все происходило. Итак, Златоуст лежит в лесу без сознания. Где-то в час ночи к нему подходит убийца с этой самой гирькой и с веревкой нужной длины.

Капитан категорично замотал головой:

— Не факт, не факт… Думаю, Златоуста привезли уже без сознания на машине, след протектора которой, кстати, мы с тобой видели своими глазами. Ты помнишь, на трупе не обнаружено ни иголок, ни листьев, ни муравьев… С чего ты взял, что он валялся в лесу?

— Возможно, возможно… То есть его убийца вырубил где-то в другом месте. Кстати, так вырубить удобно, находясь в машине на сиденье сзади, если Златоуст сидел спереди.

— Точно! Дальше все элементарно. — Капитан начал жестикулировать, перетаптываясь на месте. — Он вытаскивает тело из машины, перекидывает веревку с петлей через крепкий березовый сук. Свободный конец привязывает к гире, поднимает гирю вверх, перетягивая веревку через сук.

— То есть у него к тому времени все отмерено?

— Не обязательно, он мог отрезать нужную длину уже в процессе того, как вешал. Два пуда поднять таким образом можно, один — тем более! Потом надевает петлю на шею Златоуста, здоровому мужику это вполне под силу, затягивает и с помощью веса гирьки вздергивает.

— Да, это реально, — кивнул следователь. — Если гирька двухпудовая — так просто супер! Потом отвязывает гирю, закрепляет освободившийся конец за другой сук. Сила трения — великая вещь!

— Как рабочая версия сгодится. Теперь надо во что бы то ни стало отыскать «жигуль» — синюю «классику», — принадлежащий Гейману.

Варчук поднял вверх указательный палец:

— Ты ведь думаешь о том же, о чем и я?

— Конечно, на гирьке могут остаться пальчики.

— Вот именно… Убийца наверняка полагает, что мы машину не найдем. Кстати, сегодня ты остаешься дежурным по санаторию? — спросил Варчук, стараясь подавить зевок.

— Так точно, шеф! — едва слышно ответил капитан.

— А этот краснолицый занимался гирькой, боюсь, ни свет ни заря. А теперь нет ни гирьки, ни машины. Но думаю, на зарядку он утречком все же выйдет. Привычка — вторая натура.

— Я с ним непременно побеседую. Может, пробежечку пару-тройку километров на пару устроим…

— Ты явно сегодня переработал! — Варчук взглянул на часы, потом улыбнулся так широко, что капитан уже второй раз разглядел в свете фонаря его сломанный верхний зуб. — Уже половина десятого. Хватит на сегодня. Пора отдыхать. Я напрягу гаишников, думаю, завтра они машинку нам найдут.

«И этого добродушного, открытого парня я называл Фантомасом! — думал Дозморов, спустя какое-то время гуляя вокруг санатория. — Как я мог? Совсем, что ли, в людях не разбираюсь?!»

Комары здорово отвлекали Илью от размышления, ему пришлось найти ветку акации, чтобы отмахиваться ею от назойливых кровососов.

Итак, в ту злополучную ночь Эмиль Каримов вернулся в санаторий около часа, об этом сообщил сторож, это зафиксировано в протоколе.

Больше никто до утра не возвращался. Судя по ключам на стенде, все ночевали в санатории. Кого тогда могла слышать Парамоновна?

Что там говорил Варчук? Бабка ночью слышала какие-то шорохи за окном, но подниматься не стала. Обвинять старую женщину в подобной «лености» — верх кощунства. В пожилом возрасте сон — дефицитная вещь, им надо дорожить.

К тому же бабке могло послышаться. Почему бы и нет? Вдруг это происходило во сне и старушка спутала одно с другим?

Комната Парамоновны находится рядом с комнатой Хмельницких, у них один блок, общий санузел и сдвоенный балкон, лишь невысокая перегородка отделяет…

С другой стороны от комнаты Парамоновны — балкон холла второго этажа. Того самого, где цветной телевизор, кресла и диван. Там-то бабка и слышала странные звуки.

Если предположить самое невероятное…

Допустим, в ту ночь в два-три часа именно Гибискус забирался на этот балкон после того, как вздернул Златоуста на березе.

Возникает вопрос: зачем Гибискусу забираться в холл? Не проще ли сразу в свою комнату?! Куда меньше шансов, что тебя кто-то заметит! Мало ли полуночников бродит по коридору санатория?!

А вдруг парочка какая-нибудь притаилась в темном уголке?! Все может быть! Это жизнь! Забираться в холл — это риск быть обнаруженным!

Капитан в этот момент стоял аккурат напротив окон того самого холла и чесал затылок, усиленно размышляя.

«Думай, Илья Авдеич, думай! А вдруг Гибискус живет на третьем! То есть он член съемочной группы! Забраться на второй этаж проще.

Есть еще одно объяснение. Балкон холла выходит к лесополосе, это не фасад. С этой стороны к санаторию проще подойти — все-таки тыльная сторона здания. Со стороны фасада больше шансов, что заметит сторож и поднимет шум.

Если Гибискус живет в комнате с окнами на фасад, то забраться через холл для него — неплохой вариант, пусть и рискованный.

Итак, вывод: преступник воспользовался балконом холла в ночь убийства потому, что его окно либо выходит на фасад, либо оно на третьем этаже. Это существенно сужает круг поиска.

Предварительно можно незаметно открыть балконную дверь, бросить веревку… И в час ночи по ней забраться. Но это рискованно! И то и другое могут заметить. Ведь веревка — не фантик от конфеты! Любой человек, вышедший, скажем, покурить на балкон, может увидеть ее. И безусловно, ею заинтересуется!

Нет, так рисковать Гибискус не станет! Он явно не дурак! Скорее всего, он принес веревку с собой примерно в половине второго ночи, закинул ее, забрался на балкон и… Был таков! Откуда принес и как ему удалось закинуть и закрепить — другой вопрос.

Либо… Кто-то ему помог!»

Недолго думая, капитан осторожно подошел к тому месту, куда теоретически могла спускаться веревка, если бы Гибискус надумал ночью поупражняться в скалолазании.

Присмотрелся и присвистнул: под балконом было натоптано! Трава примята! Сюда также необходимо завтра пригласить эксперта, чтоб сравнил эти отпечатки с теми, что найдены в лесу рядом с окурками «Родопи».

Зайдя в вестибюль санатория, Илья увидел бородатого сторожа Пал-Палыча.

— Скажи, Палыч, сколько раз ты за ночь, как Мороз-воевода, дозором обходишь владенья свои?

— Да пару раз и обхожу. С вечера, где-то в одиннадцать-двенадцать, — степенно почесывая узловатой пятерней бороду, «вещал» сторож. — Аккурат когда