Полное собрание рассказов - Майкл Коннелли

Ганн кивнул.

— Я забыла сказать тебе кое-что о сумочке, — сказала она.

— Сумочка жертвы? А что в ней было?

— В ней был маленький перцовый баллончик. Она его не доставала.

Босх на мгновение задумался и понял, как это согласуется с существующей теорией.

— Опять же, если она думала, что за ней следят, и даже если она считала, что потеряла слежку своим маневром на шоссе, она не стала бы открывать дверь и оставлять перцовый баллончик в сумочке, если бы не чувствовала себя в безопасности.

— Если только там не было кого-то, кто мог бы помочь ей почувствовать себя в безопасности.

— Ее муж. Возможно, он держал пистолет на виду, и она подумала, что это для ее защиты. Она открыла дверь, и он направил его на нее.

Ганн кивнула, как будто поверила в этот сценарий, но потом заиграла в адвоката дьявола.

— Но мы не можем доказать ничего из этого. У нас ничего нет. Ни оружия, ни мотива. Даже если мы найдем деньги в машине, это не будет иметь значения. Это не исключает слежку до дома, и мы не сможем предъявить ему обвинение.

— Тогда это камера восемь на восемь.

— Что это значит?

— Это значит, что все сведется к тому, что произойдет в комнате восемь на восемь в Паркер-центре. Мы поговорим с ним и подождем, пока он совершит ошибку.

— Он профессиональный игрок в покер, помнишь?

— Да, помню.

Из-за утреннего часа пик им потребовалось полчаса, чтобы добраться от Голливуда до Паркер-центра в центре города. В офисе отдела по расследованию убийств, связанных с ограблениями, на третьем этаже Босх пять минут наблюдал за Дэвидом Блицcтейном через одностороннее стекло, пока тот готовился к допросу. Блицcтейн не был похож на человека, оплакивающего убийство жены. Он больше напоминал Босху тигра в клетке. Он вышагивал. Места для этого было мало: стол и два стула занимали большую часть комнаты для допросов, но Блицcтейн перемещался от одной стены к противоположной, постоянно ходя туда-сюда. Каждый раз он оказывался в нескольких сантиметрах от одностороннего зеркального стекла на своей стороне, и каждый раз, когда он смотрел в свои собственные глаза, он также неосознанно смотрел в глаза Босха на другой стороне.

— Ладно, — наконец сказал Босх. — Я готов.

Он передал Ганн свой мобильный телефон.

— Возьми его. Если мой напарник позвонит с новостями, зайди и скажи, что капитан у телефона.

— Поняла.

Они зашли в офис детективов, и Босх наполнил кофе два стакана. В один из них он положил четыре пакетика сахара и отнес оба в комнату для допросов. Войдя в допросную, он поставил переслащенный кофе на одну сторону стола в центре, а сам сел на другую сторону с другой чашкой.

— Почему бы вам не присесть, мистер Блицcтейн, — сказал он. — Выпейте кофе. Это будет долгий день для вас.

Блицcтейн подошел и сел.

— Спасибо, — сказал он. — Кто вы такой? Что происходит с моей женой?

— Меня зовут Гарри Босх. Меня назначили ведущим детективом по делу вашей жены. Я очень сожалею о вашей утрате. Извините, что заставил вас ждать, но я надеюсь, что вы как можно скорее уедете отсюда, чтобы побыть с семьей и начать принимать меры по уходу жены.

Блицcтейн кивнул в знак благодарности. Он поднял чашку с кофе и отпил из нее глоток. Его лицо скривилось от вкуса, но он не стал жаловаться. Это было хорошо. Босх хотел, чтобы он продолжал пить. Он надеялся вызвать у него прилив сахара. Люди часто принимают сахарный кайф за ясность мышления. Босх знал, что на самом деле под воздействием сахара люди рискуют и совершают ошибки.

Блицcтейн опустил чашку, и Босх заметил, что он использовал левую руку. Это была первая ошибка.

— Мне нужно еще раз все обдумать, прежде чем мы выведем вас отсюда, — сказал Босх.

— Я рассказал все, что знаю, той черной девушке.

— Вы имеете в виду детектива Ганн? Ну, это было как бы предварительно. До того, как меня назначили. Мне нужно кое-что услышать самому. К тому же у нас теперь есть преимущество: мы изучили место преступления и поговорили со свидетелями.

Брови Блицcтейна мгновенно взлетели вверх, и он попытался прикрыться тем, что поднял чашку и глотнул еще кофе. Но Босх уже понял, о чем идет речь, и зарегистрировал это соответствующим образом.

— Ух ты, как горячо! — воскликнул он. — Вы хотите сказать, что есть свидетели?

— Свидетелями мы займемся через несколько минут, — сказал Босх. — Сначала я хочу еще раз выслушать вашу версию событий. Так я получу ее непосредственно от вас, а не из вторых рук, через детектива Ганн. Так она не будет окрашена ничьими другими словами или утверждениями о том, что я видел.

— Что значит "утверждениями, от том что я видел"?

— Это просто оборот речи, мистер Блицcтейн, — сказал Босх.

Блицcтейн в раздражении выдохнул и начал пересказывать ту же историю, которую рассказал Ганн четыре часа назад. Он не добавил никаких новых деталей и ничего не упустил из своего первого рассказа. Это было необычно. Правдивые истории меняются по мере того, как вспоминаются детали и забываются другие. Ложная история, отрепетированная в уме, обычно остается неизменной. Босх знал все это и чувствовал, что его подозрения в отношении Блицcтейна переходят на более прочную почву.

— Так как скоро вы подошли к машине после выстрела?

— Не