Ночи беглеца - Джозеф Уэмбо

— Бино вовсе не из Сицилии, он мексиканец, а родился в Лос- Анджелесе, — сказал адвокат. — И Джон тоже. Они оба росли в одном районе — в Бойл-Хайтсе, там и в люди выбились, И я тоже оттуда, раз уж на то пошло, только в мое время это еще была еврейская окраина, мексиканцы там почти не появлялись.

— Я хочу сказать, что мы пытаемся поймать человека, который рискует жизнью, чтобы добраться до Джона Луго. Почему бы вам не помочь нам в этом?

Подумав, адвокат сказал:

— В Кафедрал-Сити недавно открылся арабский ресторан, где изображают танец живота, — называется «Феска». Хозяин там сириец по имени Джордж Тиббаш.

Он хороший знакомый Джона. Я позвоню ему, скажу, что вы к нему едете, объясню, в чем дело, и попрошу с вами поговорить. Может быть, он сообразит, какая тут связь с Ближним Востоком или с Испанией. Мне ничего такого в голову не приходит.

Он достал визитную карточку и написал на ней несколько цифр.

— Это мой домашний телефон. Держите меня в курсе. Я не хочу, чтобы с Джоном Луго что-нибудь приключилось.

— Вам что-то говорит имя Франсиско В. Ибаньес? — спросил Нелсон.

— Ничего не говорит, — ответил адвокат. — Никогда про такого не слыхал.

— Мы вам сообщим, что сможем, если это будет касаться вашего клиента, — заверил его Линн.

— Рад был помочь, — сказал старый адвокат, прощаясь. — На случай, если больше не встретимся, желаю счастливой отставки. И пусть все твои опухоли будут доброкачественными.

Когда они снова уселись в джип, Линн сказал:

— А я думал, ты уже бросил свою навязчивую идею о террористе.

— Да ведь мы же едем к сирийцу!

— Это еще не значит, что гут международный заговор. Сейчас мне кажется, что наш лысый летел в Палм- Спрингс на частном самолете из… ну, не знаю откуда, специально чтобы поиграть в догонялки с Джоном Луго, Он имел с ним какие-то дела в…

— В Пуэрто-Рико.

— Ну да, например в Пуэрто-Рико.

— В Пуэрто-Рико не имеют хождения испанские песеты.

— Да я же тебе объяснял: в любом мексиканском аэропорту, да и в любом пограничном городе тебе могут подсунуть любые иностранные монеты. Нелсон, ведь отсюда до границы всего несколько часов!

— По-вашему, этот тип прилетел из Пуэрто-Рико в Мексику, там раздобыл монеты, потом нанял самолет до Палм-Спрингса, но у него забарахлил мотор, и пришлось сесть раньше, чем надо. Так получается?

— Ну да, — подтвердил Линн, — что-то в этом роде.

— Только в Пуэрто-Рико нет пустынь, — сказал Нелсон.

— Ну почему я все время забываю, что он не новичок в пустыне? — простонал Линн, подняв глаза к небу, — Ты же все время об этом твердишь, а я как будто не слышу. Обе мои жены всегда говорили, что у меня прекрасный слух, только не на то, что говорят они. Похоже, с тобой у меня то же самое.

— А насчет вашей теории — попробуйте-ка объяснить одну вещь.

— Давай.

— Если кто-то из старых партнеров Джона Луго собрался подложить ему бомбу в тележку для клюшек, так почему даже для того, чтобы узнать его имя, этому человеку приходится обращаться в похоронное бюро, которое хоронило его мамашу? Ну-ка, объясните.

Линн Каттер некоторое время смотрел вперед, на дорогу, а потом сказал:

— Просто поразительно, какой я стал тупой с тех пор, как с тобой повстречался. Все верно. Я попал пальцем в небо. Как ракета «Скад».

— Ну, и у меня с головой не лучше. Я ничего больше не могу придумать. Одно мы знаем точно: если Франсиско В.Ибаньес подберется к Джону Луго ближе, чем на сто метров, жизнь Джона Луго не будет стоить и десяти песет.

— Если бы тот лысый сукин сын вчера не затолкал меня в гроб, я бы на все это плюнул, — сказал Линн. — Особенно после знакомства с Бино. Я бы предоставил нашему лысому сделать свое доброе дело.

— А может быть, нам лучше взять этого типа после того, как он разберется с Луго? Мне-то все равно, до или после, лишь бы его взять.

И Нелсон широко улыбнулся. Будь у него морковка — ни дать ни взять Кролик из мультфильма.

«Феска» принадлежала к типу псевдомарокканских ресторанов с мавританскими арками, голубыми изразцами и низенькими столиками, где все сидят на полу, на огромных подушках, и едят кускус руками, и только тем, кто попросит, нехотя дают столовые ложки — посетители выглядят с ними как дети, которых посадили за стол вместе со взрослыми. Об открытии ресторана возвещал огромный плакат на фасаде здания, где до этого помещалась мексиканская харчевня, которая вылетела в трубу. Для привлечения посетителей цены на обед, как гласило меню, были снижены вдвое.

Внутри стоял полумрак, изображавший марокканскую ночь, и, войдя туда с яркого солнца, им пришлось немного подождать, пока не привыкнут глаза. В ресторане сидело десятка два посетителей. Исполнительница танца живота извивалась вокруг японских туристов, а они в восторге совали банкноты под ее скудное одеяние. Нелсон насчитал семь долларовых бумажек и три пятерки, которые торчали у нее из-под лифчика, разукрашенного металлическими бляшками.

Официанты были наряжены в бурнусы и выглядели совсем арабами, хотя во всем заведении вряд ли нашелся бы и один настоящий марокканец. Мальчишкам-мексиканцам, убиравшим грязную посуду, в этой странной форме было явно не по себе. Бармен стоял за стойкой в феске, и кисточка все время падала ему на лицо.

— Вам столик, джентльмены? — спросил подошедший к ним человек высокого роста в обычном костюме. У него был тонкий, как лезвие ножа, нос с горбинкой, большие пронизывающие глаза, смуглая кожа и прямые серебристо-седые волосы, зачесанные назад.

— Мистер Тиббаш? — спросил его Линн.

— А, это вы — те два полицейских? — отозвался Джордж Тиббаш. — Конечно, с удовольствием вам помогу. Мистер Гришмен мне все рассказал,

Он говорил почти без акцента, и Линн даже подумал, не в Америке ли он родился.

— Где можно с вами поговорить? — спросил Линн.

— Мы только что открылись, и меня все время зовут по разным срочным делам, — сказал Джордж Тиб- баш. — Вы не возражаете, если я ненадолго вас оставлю? Я скоро вернусь.

— Пожалуйста, — ответил Линн.

— Прошу вас пообедать — конечно, за счет ресторана, — сказал он и подвел их к низкому столику у самой эстрады, где танцовщица подбирала с пола долларовые бумажки, выпавшие из ее костюма во время танца. Когда она исчезла за кулисами, магнитофон зазвучал на несколько децибел тише и