Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН

Примечание для читателей

Эта электронная книга оснащена функциями доступности, которые — при условии поддержки вашим устройством — можно активировать в настройках ридера:

— изменение размера шрифта и межстрочного интервала;

— изменение цвета фона и шрифта;

— смена шрифта;

— изменение выравнивания;

— преобразование текста в речь.

Номера страниц соответствуют печатному изданию: ISBN 9780063457324.

Содержание

Обложка

Титульный лист

Примечание для читателей

1. Миссис Шим

2. Начальник

3. Шаман

4. Тайный агент

5. Сосед

6. Убийца

7. Доверенное лицо

8. Дочь

9. Соперник

10. Сваха

11. Жена

12. Учитель

13. Миссис Шим

14. Сын

15. Тайный агент

16. Доверенное лицо

17. Начальник

18. Миссис Шим

19. Тайный агент

20. Клиент

21. Соперник

22. Тайный агент

23. Дочь

Об авторе

1. Миссис Шим

Я точу нож. Вставляю его в электрический точильный станок, нажимаю кнопку — вода из поддона пропитывает тупое лезвие. Машина гудит, искры летят, как хлопья перхоти. Заточенный край, ярко-стальной, мечется под люминесцентными лампами, словно серебристая рыбка.

Плоть крепче ножа. Даже кухонный нож, которым нарезают самое нежное мясо, тупится через несколько дней, и запястье того, кто им работает, начинает ныть. Острый металл говорит со мной: хочет отдохнуть. Но нам ещё предстоит долгий путь. Нож для нарезки, который я точу, принадлежал мистеру Лиму из района Маджанг-дон. Тридцать два года он вскрывал им брюшные полости скота. Лезвие сточилось до двух третей пальца и на первый взгляд походило на шило. Мистер Лим не расставался с этим ножом, даже когда тот восемь раз вонзался ему в верхнюю часть ноги, однажды перерезал артерию и оставил на внутренней стороне бедра глубокий шрам, похожий на след когтей огромной змеи. Для мистера Лима честь была превыше всего, и он смело шёл по пути мести — каждое утро с неизменной решимостью точил свой старый нож. И лишь когда лезвие тупилось окончательно, становясь не острее бритвенного, он выбрасывал его в контейнер для вторсырья. До тех пор нож не вырвется из этого грязного, зловонного ада.

Когда нож был полностью заточен, я стала ждать, когда хозяйка мясной лавки придёт на работу. Но к тому времени, как открылся супермаркет и покупатели с листовками потянулись внутрь, толкая перед собой тележки, она так и не появилась. Накануне она продала ювелиру на втором этаже ожерелье из чистого золота весом больше семидесяти пяти граммов. Было очевидно, куда она отправилась, — в «Дом Кукушки». Иногда мне звонили и просили принести туда немного денег на начало игры — так я и узнала об этом подпольном казино. В «Доме Кукушки» всегда пахло сигаретным дымом и кислым духом тансуюк. Хозяйка сидела за игрой в хвату и жевала остывшие куски жареной свинины, а к её потным бёдрам были прилеплены купюры по тысяче вон.

«Ынок, ты не слышала? Вчера хозяйку мясной лавки забрали в наручниках». Это говорила владелица пекарни, которая иногда заглядывала в «Дом Кукушки» вместе с хозяйкой мясной лавки. «У неё наконец пошла полоса удачи, и тут, видимо, ворвалась полиция. Говорят, ей сегодня нужно освободить магазин. Что ты теперь будешь делать?»

Хозяйка мясной лавки часто делала вид, будто уступила уговорам мужа и бросила азартные игры, но стоило ему потерять бдительность, как она снова начинала переписываться с владелицей пекарни, и они вместе куда-то исчезали. Возвращалась она всегда, слегка пропахшая сигаретным дымом и тангуком. Похоже, владелице пекарни удалось избежать вчерашней облавы. А мне, к сожалению, не повезло.

«Не знаю. Что мне теперь делать?»

Закрытие магазина означало, что я осталась без работы.

Я сняла фартук, заперла дверцы морозильной камеры и вернула ключи. Три ножа, которые я брала с собой на работу, аккуратно завернула в газету и положила в полиэтиленовый пакет. Если и искать во всём этом хоть что-то хорошее, так это то, что вчера был день зарплаты. Я открыла кассовый ящик и взяла оттуда денег на проезд. Ненавижу терять даже монету. Я написала записку владельцу:

Это Шим Ынок. Беру две тысячи вон на сегодняшний проезд. Надеюсь, вас скоро отпустят и мы встретимся к Лунному Новому году.

Я — ШИМ ЫНОК. Мне в этом году исполнился пятьдесят один год. Я АДЖУММА. Вдова. Безработная. И мать.

У меня есть сын — мой дорогой Джинсоп, который готовится вернуться в университет после армии, — и дочь Джина, отличница, надёжная и серьёзная. Пять лет назад мой муж покончил с собой. Диабет у него был с тридцати четырёх лет. Но он скорее умер бы, чем стал есть бурый рис. Сначала принимал таблетки, а к концу жизни, в пятьдесят три года, уже сидел на высоких дозах инсулина. Болезнь прогрессировала: ему ампутировали по пальцу на каждой ноге, а из-за макулярной дегенерации он потерял зрение. Удивительно, но он почти год скрывал, что ослеп. Наверное, было нелегко жить, ориентируясь только по памяти, но он говорил и двигался так, будто видел по-прежнему. Однажды он сел в машину, съехал с главной дороги и врезался в новый паб. Погиб на месте. Нельзя было с уверенностью сказать, что он сел за руль с намерением покончить с собой. Но полиция признала смерть самоубийством, и наша семья не получила ни копейки страховки. Нам пришлось продать собственную мясную лавку, чтобы выплатить пабу компенсацию.

Джинсоп учился в средней школе, когда умер отец. Едва поступив в университет, он бросил его ради армии, и с тех пор Джина начала учиться с удвоенной силой. Не было другого слова, чтобы описать ту одержимость, с которой она погружалась в учёбу. Целый день она решала задачи, сверяла ответы, стирала и начинала заново. Её маленький рот не умолкал — она заучивала английские слова, а песню «Сто великих деятелей, принёсших свет Корее» переводила в хронологические таблицы, которые вбивала себе в память. Я устроилась планировщиком в страховую компанию — ту самую, что не помогла нашей семье ни копейкой, — но без толкового продавца услуг это не улучшило нашего положения. После череды случайных подработок я наконец нашла место в мясном отделе супермаркета.

Я аккуратно сложила купюру в две тысячи вон и убрала в кошелёк. Раз я теперь безработная, решила пойти пешком. Заслоняясь от палящего солнца рукой, я прошла мимо автобусной остановки и взяла листовку с объявлениями о вакансиях. Мусорщик, должно быть, уже прошёл — остался только один экземпляр. Иногда я задумывалась: не существует ли негласного соглашения между мусорщиками и распространителями листовок? Оставлять хотя бы один экземпляр, чтобы такие безработные, как я, могли его найти. Чтобы мы сосуществовали, никогда не видя лиц друг друга.

Домой возвращаться не хотелось. Я слишком боялась счетов, забивавших почтовый ящик. Прогнав сонного голубя, я села на скамейку, поднесла листовку к лицу и, приподняв очки, стала читать. Раздел «Вакансии» пестрел объявлениями: официантка, приготовление гарниров, «Бора» — нужен надёжный человек, как старший брат, —