Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Сердце у него болезненно сжалось, и эта последняя соломинка помогла колесу повернуться полностью, и Кэмпион без всяких усилий разозлился на Линду. На него обрушился весь чудовищный натиск любви, и он вскипел.

– Итак, очень мило с вашей стороны, – с сарказмом бросил он.

Линда откинулась назад, подобрала под себя ноги и полностью уместилась в кресле.

– Дядя Уильям подумал, что, если я сама вас попрошу, вы нам поможете. Вот я и приехала.

Она говорила с удивительным простодушием, но Кэмпион видел, как ей неловко, и испытал злорадное удовлетворение.

– Милая леди, если бы я мог что-то сделать, поверьте, я уже бегал бы по вашему прекрасному саду, изводил слуг, скакал по клумбам с лупой в руке, в общем, суетился, как доморощенный частный сыскарь. Но на самом деле я не вижу причины навязывать вам свое присутствие. Что я смогу сделать?

Линда не сводила с него глаз.

– А вы изменились, – заметила она.

Неожиданный выпад его обескуражил или, скорее, обезоружил. Кэмпион нащупал сигареты и предложил гостье. Линда, не отводя взгляда от его лица, покачала головой. Она казалась обиженной, растерянной и чем-то напоминала Сару.

– У нас страшные неприятности, – продолжала Линда. – Полиция каждый день приходит. Вам что-нибудь известно? Я про гибель Конрада.

– В общих чертах.

– И вы ничего не сделаете?

Наверное, впервые в жизни Кэмпион перестал во время разговора думать. Бывают случаи, когда рассудок, не справляясь с ситуацией, любезно отступает в сторонку, и тогда прочим деталям сложного душевного механизма приходится потрудиться без него.

Поскольку Кэмпион представлял собой продукт высокоцивилизованного племени и прекрасного воспитания, его природные инстинкты подавлялись различными культурными правилами и табу, и в результате этого противостояния он чувствовал себя несчастным, а казался слегка обезумевшим.

– Дорогая моя, для вас я готов перевернуть весь наш дурацкий мир. Если захотите, я даже остановлю левиафана – полицейское расследование. Я всесилен. Взмахну волшебной палочкой, и окажется, что все это сон.

На один миг Линда заколебалась – разгневаться или расплакаться, но потом вжалась поглубже в кресло и выглядывала оттуда, точно птичка из гнезда.

– Как там Лагг? – спросил Кэмпион. – А дядя Уильям? А любезный Мерсер? И Носок, и Пойзер, и мисс Финбро? Я всем вам искренне сочувствую, и, будь я первоклассным магом, я с огромным удовольствием перевел бы часы на месяц назад или около того, скажем, на начало мая. Но я не такой, как вы про меня думаете. Черт побери, я же не волшебник!

Кэмпион очень старался разозлить гостью. Это вдруг стало для него важнее всего.

– В душе я – ребенок, – добродушно добавил он. – И не умею прорицать или творить чудеса. Видите ли, существуют другие, более мощные заклинания… – «Например, „жена носильщика“», – мысленно добавил он.

Кэмпион вдруг сильно оживился и даже рассмеялся. Его лицо утратило обычное бессмысленное выражение, стало более энергичным и симпатичным. Очки он снял, и его светлые дальнозоркие глаза казались темнее и внимательней.

Линда серьезно кивнула, словно с ней поделились секретом, который она и так знала.

– Поедемте со мной прямо сейчас. – Она протянула ему руку.

Кэмпион одним быстрым взглядом на эту руку подметил все: ее форму, текстуру золотистой кожи, тоненькие синие жилки… Именно так ослик смотрит на охапку сена, которой его пытаются приманить…

Кэмпион резко отвернулся и подошел к бару.

– Давайте выпьем и все обсудим, – предложил он. – «Белую леди»?

Он долго возился у бара, а Линда смотрела на его поджарую спину и затылок с короткими светлыми волосами.

– Крысы уже у нас в доме, – сказала она тихонько. – Скоро мы их увидим. Это все равно что жить с призраками. Джимми сам не свой, да и другие изменились. Я считала, что так только у нас дома, но теперь кажется, будто весь мир такой. Думала, вы захотите помочь.

– Я бы помог, – легко произнес Кэмпион. – Если бы мог что-то сделать, копошился бы там, как суетливый бурундук. Меня затрудняет огромность задачи. Вы заметили, как это бывает, когда происходит убийство? Трудность дела подобна сложному проценту в банке. Два убийства в два раза хуже, чем одно, а три убийства в два раза хуже, чем два. Оно дело провернуть трюк с автомобилем, если речь идет о предполагаемом самоубийстве, но, когда происходит настоящая бойня, я понимаю: мне это не по зубам. Знавал я как-то пса – нечистокровную гончую по имени Обормот. Любую молодую бульдожку мог уложить одной левой, но когда его привели на собачьи бои, он только поглядел на ринг, поднял брови, развернулся и ушел. И я его очень хорошо понимаю. Я и сам такой. Ваш коктейль, мадам.

Линда взяла бокал и поставила, не отпив. Кэмпион, будучи уже не в состоянии смотреть на ее растерянное лицо, отвел взгляд.

– Если бы вы узнали правду и сказали, я бы вас не винила.

– Не знаю. Иногда сказать чертовски трудно. Такое случается. – Он рассмеялся.

Линда уткнулась лицом в обивку кресла, и Кэмпион замер, глядя на нее несчастными глазами. Повисло долгое молчание. Он остро чувствовал, что находится у себя дома – и она у него дома, – и все это было неправильно.

Он достал из нагрудного кармана платок и аккуратно вложил гостье в ладонь. Это привело ее в себя. Линда посмотрела на платок и проронила:

– Вы такой упрямый. Я и не понимала. Невероятно упрямый.

– Как скала, – согласился он. – Гранит. Под слоем глины кроется камень. Иногда жуткое однообразие нарушается окаменелостями рыб.

– Что ж, это было очень-очень интересно. – Она улыбнулась, и глаза у нее блеснули.

Затем Линда выбралась из кресла. Кэмпион никак не отреагировал.

– Вы на машине или отвезти вас на вокзал? – Лицо у него посерело и осунулось.

Линда подошла к нему вплотную и снизу-вверх заглянула ему в глаза.

– Мне страшно, – сказала она. – Вот почему я приехала. Неизвестно, что будет дальше. Я там одна среди них и физически боюсь. Вы разве не видите?

Кэмпион стоял и смотрел на нее, и руки у него бессильно повисли. Потом он поднял подбородок и стал смотреть поверх ее головы. Казалось, сыщик полностью ушел в свои мысли.

– Ладно. – Он неожиданно решился. – Сейчас поедем. Я сам так решил, имейте в виду. К вам это отношения не имеет. И ваш муж, и полиция просили меня заняться расследованием, и я попробую. Вот и все. Только… – Он запнулся.

– Что?

– Боюсь, настанет миг, когда вы сочтете меня довольно низким типом, милая моя Линда.

– Потихоньку, – сказал мистер Лагг двери. – Другим концом. И поле-е-егче. Не надо волноваться или бояться. Я-то здесь. Выпущу вас, коли сами не сможете выбраться, так что давайте. Нечего хныкать, как маленькая.