"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Конечно, меньше всего на свете мне хотелось увидеться с тетей Элис, имевшей привычку тюкать и клевать меня по поводу и без повода.
– Ну, Конни, я не знаю… Если смогу выкроить время, то с удовольствием, – произнес я все с той же обаятельной улыбкой.
– Чай у нас обычно накрывают к двум тридцати.
Я глянул на свои часы – они показывали пока что только час.
– Не знаю, получится ли сегодня.
Конни сразу как-то сникла, как если бы пришла сюда только для того, чтобы пригласить меня на чай, ну а заодно уж послушать завещание.
– Но ты обязательно передай тете Элис привет от меня, – прибавил я.
Она отодвинулась от меня еще дальше и сказала:
– Я сожалею о вашей утрате.
Изобразив скорбный вид, я шумно выдохнул через нос.
– Благодарю, Конни.
Она молчала, не зная, что еще сказать, но в этот момент ко мне подошла невеста Джо – лобик ее был озабоченно наморщен, а губки слегка выпячены. Поблагодарив меня, Конни заторопилась к лифту, нажала на кнопку вызова и стала сосредоточенно наблюдать за меняющимися цифрами этажей на табло.
Я повернулся к невесте, которая выглядела немного растерянной, и поспешил обновить свою обаятельную улыбку.
– Простите, но я не помню вашего имени, – сказал я.
Она еще больше растерялась, словно не ожидала, что я вообще заговорю с ней.
– Мэри О’Брайен. – Она протянула мне руку, и я горячо пожал ее.
– Как Джозефу повезло.
Она посмотрела на свою руку, все еще зажатую в моих ладонях, похоже, не зная, как ее оттуда вызволить.
– О да…
– Я вот думаю, Куинн всегда хотела иметь дочь.
– Она была очень добра ко мне, даже когда уже болела.
Мне было трудно соотнести эти слова «очень добра» с образом Куинн, но я кивнул, словно понимая, что она имела в виду, и сказал:
– Возможно, мы как-то сможем это поправить. Я бы тоже очень хотел иметь дочь.
– Вы знаете, мне кажется, Джо сейчас требуется какое-то время, чтобы побыть наедине с самим собой, – проговорила она. У нее были идеально очерченные скулы и ясные глаза, а эта ее смущенность и наморщенный лобик только прибавляли ей очарования.
– Конечно. Я понимаю.
– Он ужасно переживает. Просто сам не свой.
Я все еще продолжал держать ее руку и чувствовал, как она уже согрелась в моих ладонях.
– Ну конечно, я понимаю.
– А знаете, я читала ваши книги, – поспешила сообщить она.
Я почувствовал, как обаятельная улыбка покинула меня, и ее место заняла кислая мина.
– Спасибо.
– Джо был против, не хотел, чтобы я читала. А мне очень хотелось, и я читала. Ну, вы же понимаете, почему?
Я напряженно пытался понять, что побудило ее на чтение.
– Вы ведь будете моим тестем, хоть даже и… Ну… в общем вы понимаете…
Тут к нам подошел Джо, по-прежнему такой же мрачный и, взяв под локоть будущую супругу, сказал ей:
– Пошли, Мэри.
Словно обжегшись, она отдернула руку, но он все же повел ее к лифту, как бы подталкивая. Движение это было мне хорошо знакомо, я сам пользовался им не раз с его матерью – но никогда с Клотильдой – и знал, что Мэри ждет разговор по дороге домой.
– Джозеф, да я не сказал ничего такого! Просто сказал, что тебе повезло, – принялся оправдываться я, идя за ними по пятам. – И я хочу, чтобы ты дал мне шанс как-то уладить наши отношения.
Он стоял спиной ко мне, уткнувшись глазами в мелькающие цифирки на табло над дверью лифта, даже не допуская возможности, чтобы я попал в поле его зрения. И это мой родной сын! Я чувствовал, как на лице моем появилось жалобное выражение, и даже разозлился на самого себя за это.
Приехал лифт, и я наблюдал, как они вошли в кабину. Перед тем как двери закрылись, они повернулись ко мне лицом, и Джо посмотрел на меня с такой испепеляющей ненавистью, что у меня внутри все похолодело, а ноги словно окаменели.
Глава 3
Получив свою копию завещания, я вернулся в отель. Ви в пеньюаре сидела за туалетным столиком, делая макияж. Когда я вошел, она обернулась. У нее готов был пока только один глаз, поэтому ее правый глаз сейчас смотрел открыто и невинно, а левый – жестко и злобно.
– Ну что там? – сказала она.
Я бросил завещание на туалетный столик перед ней и сел на постель, приняв примерно ту же позу, что и утром.
– Я думал, тебя здесь не будет, когда вернусь.
Она схватила завещание, полистала его, потом сказала:
– Ой, ладно, лучше скажи мне так, а то я не понимаю ничего в этом крючкотворстве. Сколько?
– Нисколько.
– Нисколько?! Что значит, нисколько?
– Ну то и значит – нисколько. Я не получил ничего. Все отошло к моему сыну.
Она швырнула в меня завещанием, оно ударилось о мою руку, отлетело на кровать, а оттуда свалилось на пол.
– Какого черта тогда мы приехали сюда? – Она опять повернулась к зеркалу и продолжила подрисовывать глаз.
– Но я упомянут в завещании. Если бы Джо умер раньше Куинн, то все перешло бы ко мне.
– Да? А толку-то? Кому от этого легче?
Я хотел сказать ей, что от ее злости нам обоим тоже не станет легче, но какой толк был в этих препирательствах?
– Ты лучше приготовься торчать здесь долго, – сказала она, подкрашивая глаз точными уверенными движениями кисточки. – Не думаешь же ты, что я сдеру с Карлтона деньги на твой обратный билет в Сан-Анжело? Вот ты как был неудачником там, в Голливуде, так и здесь им остаешься. И когда только я к этому привыкну?
«Когда мы оба к этому привыкнем?» – подумал я и сказал:
– Ага, но ты так не считала, когда познакомилась со мной. Сама набросилась на меня. Обожала мои книги. Была моей поклонницей. Тебе это льстило.
– А ты все никак не успокоишься. Ну да, я читала кое-какие из твоих книг. Успешный был писатель. Но я же не знала, что ты сломаешься. – Она принялась собирать свои кисточки, карандашики, тюбики и пудренички в косметичку. – А тебя только одно и заботит – чтобы кто-то читал твои книги. Но нет, никто их не читает.
Ви сказала это нарочно, чтобы уколоть меня побольнее. Она часто так делала, и это срабатывало, каждый раз эти обидные слова сдавливали меня, словно клещами, все больнее и больнее.
– Это куда же ты клонишь?
– Карлтон сегодня утром посадил жену на