Свидание с Ангелом Смерти - Екатерина Владимировна Новак

Марина провела друзей в дом, усадила в гостиной и предложила чаю, но они отказались. Тогда женщина осторожно присела на краешек кресла перед посетителями и, заливаясь слезами, сама начала диалог. Видно было, что она нервничает и очень хочет поговорить.

— Я толком-то и не знаю ничего. С утра сегодня набрали из полиции. Сказали, что Марек покончил жизнь самоубийством.

— Боже мой! — Саша прикрыла рот рукой, а потом быстро перевела Джо и Генри.

— Да. Да. Толком ничего не знаю, — повторила горничная. — Сказали, что выбросился из окна отеля какого-то в центре. Говорила я ему: Марек, не убивайтесь так. Не вешайте на себя всю вину. Хорошая женщина никогда бы от наркотиков не погибла. Так нет. Не слушал меня. Вы же знаете, что с женой его стало?

— Слышали, поэтому и приехали из Англии. — Покровская злилась на свою ложь, но решила, что сейчас это необходимо. — Наша подруга еще раньше должна была приехать. Такая маленькая, яркая итальянка. Она не приходила?

Марина задумалась.

— Да вроде не видала таких.

Саша заметно скуксилась, но уходить сейчас, оставив несчастную в расстроенных чувствах, было бы нехорошо.

— А давайте и вправду приготовим чаю и вам, и нам, — предложила она.

Марина кивнула. И они вчетвером, чтобы не вызвать у горничной подозрения нечистых на руку, прошли на кухню. Саша помогла поставить чайник. Женщина выложила на обеденный стол печенье и конфеты, причитая при этом, что теперь они уж точно никому не нужны, и расставила чайные приборы. Когда все приготовила, они сели вместе и продолжили разговор.

— Марек не очень заботливым был мужем. Ну то есть как. Покупал Степанке и машины, и дорогие безделушки. Она жила без забот. Фитнес, спа-центры, дискотеки.

Покровская сразу догадалась, что та говорит о жене Марека, и не стала задавать лишних вопросов, чтобы не вызвать подозрений и дать женщине выговориться. А та и продолжала это делать.

— Вот на этих дискотеках, наверное, и подсадили ее. Я замечала, что со временем она стала сама не своя. Какая-то нервная, что ли. Однажды захожу к ней, стоит у окна, смотрит куда-то, а у самой руки трясутся. Спрашиваю, все ли хорошо. А она рассмеялась и так мне намеком — таблеточки выпью, и хорошо будет. Думаю, уж не заболела ли? А спрашивать неудобно. Я хоть и работаю у них уже пять лет, но все же стараюсь держаться особняком. Все-таки статус разный у нас.

— А как Марек? Он заметил в ней изменения?

— Да куда ему? Он день и ночь на работе. То командировки, то встречи. По-моему, очень ей было одиноко. И если поначалу и нравилась такая жизнь… но правильно говорят — родного человека деньгами не заменить. Вот и она. Сначала стала вином пустоту в душе заливать, потом перешла к крепким напиткам, а потом… ну вы сами знаете. А Марек в своем доме, как гость. Наведается на денек, да обратно работать. И ведь не сказать, что пил из богатого ведра. Нет. Сам очень сдержан был в покупках, но жене ни в чем не отказывал.

Марина замолчала, о чем-то задумавшись, отпила горячего чаю и утерла глаза салфеткой.

— А как случилось, что Степанка… — Саша замялась.

Во-первых, ей было очень необычно произносить такое странное для нее имя, а во-вторых, как сказать слово «умерла» человеку, который так явно оплакивает своих нанимателей?

Горничная тяжело вздохнула.

— Да один раз было уже такое. Я дома находилась. Вызвала «Скорую». Откачали. Марек тогда только обо всем узнал. Отправил ее в клинику. Месяца два после этого жили душа в душу. А потом снова работа и работа. Перед днем, когда все случилось, Степанка ходила сама не своя. Готовила ей завтрак, а она забегает на кухню и спрашивает: «Скажи мне, Марина, правда, есть такая пословица, что горбатого могила исправит»? Я ответила, что в России и в близлежащих странах есть такая в обиходе, а что? «Да вот», — говорит, — «думаю, если ребенок у Марека родится, изменится он или так и будет пропадать на работе?» А я, глупая, не сообразила тогда, посмеялась и сказала, что она изменится, а он вряд ли. И придется ей одной свое чадо растить. Благо денег достаточно на это.

— И что она?

— А она задумалась. Завтракать не стала и уехала куда-то. А через неделю я взяла несколько выходных и к родным в гости уехала. Марек набрал меня, и суток не прошло. Приезжай, говорит. Нужна здесь. А я слышу, голос странный. Говорю, как же так? Сами же разрешили. А он заплакал и говорит — Степанка умерла. Пока я в отъезде, а он на работе, она нашла своего поставщика и снова переборщила.

— Какой ужас… — Саша покачала головой.

— Это еще что! — всхлипнула Марина. — Оказалось, она беременна была. Срок маленький, но все же.

Саша сразу переводила Генри и Джо все, что рассказывала горничная, но эта последняя информация привела ее в такую печаль, что она и сама прослезилась. И только когда увидела удивленные взгляды друзей, набралась сил все объяснить.

— В общем, с этого времени Марек очень изменился. Нет, работать он не перестал. Его все так же не было дома, как и раньше. Но что-то в нем надломилось. Часто мне удавалось застать его сидящим в кресле в гостиной за грустными думами. Он винил себя, говорил, что сам во всем виноват. Он практически считал себя убийцей жены и их неродившегося ребенка. Пыталась его убедить, что это не так, но он меня не слушал. И вот исход. А теперь и дом этот, и деньги, которые он накопил за столько лет, уйдут неизвестно кому.

— А родственников у него нет? — спросила Джо.

— Не знаю никого, — ответила Марина, когда Саша перевела ей вопрос. — Но это уж не мое дело. Кому надо, разберутся.

— А ничего мистического она не видит в их смерти? — невзначай отозвался Генри.

На этом вопросе горничная внезапно передернулась и перекрестилась.

— Не знаю, почему вы вдруг этим заинтересовались… Но было такое… примерно месяц назад. Слышу ночью крик. Испугалась. Вышла из комнаты и побежала в сторону спальни Марека. Приложила ухо к дверному проему, а оттуда