Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
Через несколько сезонов этот человек сказал мне: «С сегодняшнего дня твоё имя — Ли Сунён. Ты больше не просто некая личность. Возьми это». Он протянул мне листок бумаги с тринадцатизначным номером. Я заметила, что на его руке всё ещё были пятна крови, которые он не успел отмыть. Он, должно быть, убил девушку с таким именем.
Эти тринадцать цифр были номером регистрации по месту жительства. Ли Сунён была на два года старше меня, слишком юной девушкой, чтобы совершить какой-либо грех в этом мире. Я понимала этого человека, который её убил. Он был человеком, и люди могут убивать других людей. Так я приобрела свою третью маму. Тётю, которая родила меня; человека, который заставил меня повзрослеть; и этого человека, который дал мне личность, ощущение присутствия в этом мире.
После того как я сдала экзамен на аттестат, он поселил меня в небольшой квартире на окраине Сеула. Квартира была всего около тридцати трёх квадратных метров, но обставлена всем необходимым. Туалетный столик со зеркалом, шкаф и кровать, новенькая посуда и кухонные принадлежности. Я не могла поверить, что этот человек сам выбрал всё это и обставил квартиру. Когда я представляла, как он своими толстыми, покрытыми шрамами руками — теми же, которыми наносил удары и убивал людей, — выбирал обои и линолеум или покупал мебель и посуду, это казалось принудительной комедией.
«Найди работу. Веб-дизайнером, учителем, банковским служащим. Но только не там, где ты кого-нибудь убиваешь. И никаких кошек или голубей. Даже когда я не буду с тобой, я буду знать, что ты делаешь. Если ты ослушаешься, я не прощу тебя, и я найду тебя. Поняла?»
Это было самое длинное, что он когда-либо говорил со мной за один раз. Но люди могут убивать других людей. Если я собиралась кого-нибудь убить, мне нужны были тренировки. Казалось несправедливым, что этот человек мог покидать дом, причинять кому-то вред и возвращаться, а я не могла. Но прежде чем я успела возразить, он оставил меня в новой квартире с неприятным запахом клея для обоев и украденной личностью умершей девушки.
После того как он ушёл, я ни разу не включила свет. Я также не поспешила искать работу, как он мне велел. Я прожила как Ли Сунён двадцать лет, и ни разу этот человек не приходил ко мне. Он оставил мне много денег на банковском счёте, и примерно раз в несколько месяцев на счёт поступала ещё одна крупная сумма. Я тратила деньги понемногу и старела таким образом. Те двое детей, которые всегда были со мной, следили за мной и не хотели, чтобы я покидала дом. Поэтому я заперлась, пела детские песенки с детьми и рисовала картинки на стенах. За всё это время этот человек так и не вернулся, и некоторое время единственным признаком того, что он вообще жив, были эти периодические банковские переводы.
«Я думаю, этот человек тоже тебя бросил», — сказал маленький мальчик.
«Но я знаю способ, как заставить его вернуться», — сказала маленькая девочка.
Мне по-прежнему отчаянно нужна была мать, которая бы кормила меня три раза в день и водила в больницу, когда я болею.
«Ты должна делать то, что он тебе запретил, — продолжала маленькая девочка. — Тогда ему придётся вернуться, чтобы накричать на тебя. Что думаешь?»
Она была права. Оба ребёнка, переплетённые друг с другом, как какой-то странный вид бублика, внимательно наблюдали за мной.
«Как убить человека?» — спросила я у мальчика, у которого один глаз, казалось, вот-вот выскочит из глазницы.
«Твоя тётя тебя этому учила, — сказали они оба. — "Воткни ему палочки для еды в глаза. И не будь небрежной. Используй всю силу, чтобы действительно вонзить их туда, насколько это возможно. Поняла, ты, маленькая гадость?"»
Они разразились смехом, идеально имитируя голос моей тёти. Я знала, что они правы. Если я хотела призвать этого человека, мне нужно было убить. Я открыла ящик под раковиной и достала палочку для еды. Затем пошла к входу в здание и тщательно искала цель. Было почти три часа ночи, и почти не было никаких признаков жизни. Я услышала хриплый кашель, доносившийся с детской площадки. Старалась ступать тихо, направляясь к этому звуку. Когда я добралась до песочницы, я увидела пьяного мужчину, лежащего на скамейке и спящего. У него были растрёпанные волосы, он был довольно низкого роста, на нём был неряшливый костюм и старые ботинки. Кроме редкого кашля, он, казалось, крепко спал. Я сжала палочку из нержавеющей стали в руке и подошла к нему, заглядывая в лицо. У него была тёмная борода, и он, казалось, был в возрасте около сорока лет. На рубашке — пятна от пролитой еды.
Как меня научила моя тётя, я воткнула ему палочку в глаз. Мужчина, всё ещё пьяный и сонный, глубоко вдохнул, не в силах остановить эту атаку. Я приложила все свои силы, чтобы вогнать палочку как можно глубже. Когда я сдавила его глаз и мозг, пропитанный алкоголем, я не смогла сдержать тихий крик радости, который вырвался из глубины моей души, как петарда. Только после того, как я вытерла окровавленную палочку о рубашку мужчины, я начала плакать, осознав, что нашла дело, которому посвящу свою жизнь.
Через два дня тело пьяного мужчины было обнаружено охранником. Но мужчина, которого я хотела увидеть, так и не пришёл ко мне.
«Ты думаешь, он меня простит?» — спросила я.
Длинные волосы маленькой девочки запутались в ухе маленького мальчика.
«Ты убила только одного человека, — сказала она. — Если ты действительно хочешь, чтобы он разозлился, тебе ещё предстоит пройти долгий путь».
«Если я попаду в тюрьму, мне грозит смертная казнь. Тогда я, возможно, больше никогда не смогу его увидеть».
Мальчик свернулся калачиком, словно ему было щекотно, и ответил: «Если ты не хочешь попасть в тюрьму, тебе нужно отправиться куда-то, где больше места. Здесь слишком тесно».
«Но вы оба ненавидите свет».
«Именно. Тебе нужно путешествовать по миру и находить работу, которую можно выполнять в темноте».
Два ребёнка щекотали друг друга, пока они не превратились в слизь, которая разлетелась по воздуху.
Чтобы найти работу, которую можно выполнять в темноте, я решила стать специалистом по определению пола цыплят. Я год училась в специальной школе, используя деньги, которые мужчина оставил мне, и получила работу.