Свидание с Ангелом Смерти - Екатерина Владимировна Новак
Саша почувствовала, как ноги ослабевают. Еще чуть-чуть, и она бы рухнула на дощатый пол, но тут чужой ледяной голос внутри ее головы произнес: «Прыгай».
— Что? — переспросила Покровская. — Ангел… ты же спасаешь, ты не уговариваешь на смерть…
«Прыгай», — уверенно повторил он.
Саша подошла к парапету и взглянула на прозрачную реку и острые камни, торчащие из-под воды. Обернулась на Ангела. Ей вспомнились слова той странной женщины из цветочного магазина Вышеграда: «Прага — дурман. Прага сводит с ума. Она проникает в твое сознание, в твои мысли, как туман, как дым. Она становится твоим разумом, овладевает им и начинает управлять тобой… Уезжай из Праги. Уезжай».
Сейчас она пожалела, что не уехала.
«Прыгай», — снова шепнул голос, и на сей раз Саше послышались в нем приказные нотки.
— Нет! — сказала она, а Ангел удивленно вскинул бровь. — Нет, я не хочу прыгать! Оставь меня в покое!
Она разозлилась, топнула и… проснулась.
Генри лежал рядом и успокаивающе поглаживал ее по плечу.
— Что ты? Что ты? — повторял он.
Саша не сразу поняла, что это был сон, что она вовсе не на мосту, а все в том же отеле и лежит на кровати. Снова вспомнила все, что ей привиделось, вздрогнула и прижалась к Генри, положив голову к нему на плечо. Он обнял. Поцеловал в щеку, и в этот момент раздался звонок его телефона.
Клиффорд взял сотовый с тумбочки и удивленно уставился на экран.
— Это Мишель… — доложил он, а потом включил громкую связь.
— Генри… Генри… — причитала Миша, по ее голосу было понятно, что она плачет.
— Что стряслось? Рассказывай, — как можно спокойнее ответил тот.
— Ди Конте… Он… Он застрелился.
— Что? — не удержалась Саша. — Не может быть! Ты где? Мы сейчас же приедем!
— Нет. Нет, не нужно. Сабантини со мной. Просто… просто должна была сказать. Это ужасно.
И Мишель положила трубку. Час, который она провела с момента того, как услышала выстрел, прошел будто во сне. Естественно, она и не подумала никого звать, сама вломилась в номер, из которого услышала этот жуткий звук, и первой увидела ди Конте.
В состоянии шока она стояла на входе несколько минут, но потом дрожащей рукой набрала Сабантини. Тот приказал ничего не делать. Ничего не трогать и ждать его.
Мишель не знала, сколько именно времени прошло, но вскоре комнату заполнили люди. А она все стояла на том же месте. Шум, голоса, приказы. А потом мягкое объятие теплых, крепких рук. Тадео развернул ее и куда-то повел. Она подчинилась.
Пришли в пустой зал для конференций. Он усадил Мишель на стул. Через какое-то время подошел Горак.
— Вы знаете, что именно случилось?
Мишель молчала. Перед глазами все еще стояла жуткая сцена. Кровать, на ней лицом к потолку лежит он — отец Паоло, любимый мужчина ее тети. Много крови и, кажется, мозгов, но Ринальди не была уверена, ведь она никогда их не видела. Покрывало алое. Пистолет лежит на подушке, одна рука где-то рядом в районе головы, вторая параллельно телу. Ноги на полу.
— Мишель Ринальди, я прошу вас ответить на мой вопрос, — еще раз попытался Горак.
— Иван, ты же видишь, она в шоке, — остановил его Сабантини. — Мы знаем этого джентльмена. Он почти родня ей.
— Я… мне надо… надо позвонить родителям, — смогла вымолвить Миша и сорвалась со стула, но Сабантини ее удержал и усадил обратно.
— Я уже. Не волнуйся.
Мишель перевела на него взгляд, увидела его лицо прямо перед собой и стала приходить в себя.
— Тэдди… как же это? — задала она вопрос, на который, знала, ответа не получит.
Вместо этого он обхватил ладонями ее лицо, притянул к себе и прижался лбом к ее лбу. Оба закрыли глаза.
— Мишелле, все будет хорошо, я обещаю, все будет хорошо. А сейчас, пожалуйста, расскажи, что ты знаешь, полицейскому.
Девушка чуть отстранилась и посмотрела в глаза Сабантини. В них увидела столько сожаления и сочувствия, что не сдержалась и разревелась.
— Поплачь, поплачь, — мягко приговаривал Сабантини.
Он притянул ее к себе, а Мишель, словно маленькая девочка, уткнулась лицом в его плечо, дав волю слезам, которые хлынули потоком. Тадео одной рукой гладил ее по спине, а другую положил ей на затылок и неосознанно прижимал к себе. Не сдержался и несколько раз поцеловал в макушку, зарываясь носом в ее густые шелковистые волосы.
Горак явно почувствовал себя лишним. Хотел уйти, но Мишель заметила это и остановила его.
— Нет, нет, не уходите. Я готова… готова ответить.
Она встряхнулась, утерла слезы подушечками пальцев, аккуратно, чтобы не размазать косметику. Правда, с этим она опоздала: разводы от туши и черного карандаша уже оставили след на светлой рубашке Сабантини.
— Я шла по коридору, услышала выстрел, бросилась к комнате, из которой шел звук, толкнула дверь. Она открылась, и там… ну и потом…
Мишель снова заплакала, закрыв лицо ладонями.
— В общем, я сразу позвонила Сабантини. Дальше вы знаете, — всхлипывая, прошептала она.
— Еще один вопрос, мисс Ринальди, и я пока оставлю вас. Вам ни о чем не говорит эта вещица?
Мишель убрала руки от лица и уставилась на пакетик, которым Иван повертел перед ее глазами.
— Ох, Пресвятая Мадонна! — Мишель вырвала пакетик из рук полицейского и рассмотрела находившуюся в нем небольшую брошь.
Именно эту брошь оставила ди Конте Элоис Моретти.
— Где вы это нашли?
— В кулаке убитого.
— Еще один человек покончил жизнь самоубийством, чувствуя вину за содеянное, — прошептала Мишель и посмотрела на Сабантини.
— Ты видела кого-то в его комнате? — спросил тот.