"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

Может быть, мне следовало одеться и немного прибрать в квартире. После обеда к нам собирался зайти некий Майк, посмотреть комнату. Мне не хотелось, чтобы он видел наш привычный беспорядок.

Мы не собирались что-либо менять в комнате, где жила Каро. Но приехали ее родители и вывезли всю мебель. Когда их дочь была жива, они не поддерживали с ней никаких отношений. Ее смерть уже ничего не могла изменить. В конце концов, они разрушили и то немногое, что еще оставалось от нее.

Пустая комната каждый день напоминала нам о том, что Каро уже нет с нами. Обычно мы закрывали дверь в ее комнату, но от этого было только хуже. Осознавать, что за этой дверью ничего нет… Временами казалось, что Каро никогда и не жила на этом свете.

Однажды моя мама сказала:

– Я думаю, что Каро была бы не против, если бы кто-нибудь жил в ее комнате. Она хотела бы, чтобы вы вспоминали ее с радостью, а не с печалью.

Мы с Мерли переглянулись и тотчас поняли, что мама была права. Но мы не могли представить себе, что в комнате Каро поселится новая девушка.

– Потому что вы станете сравнивать ее с Каро, – заметила мама.

И это было сущей правдой. Так возникла идея сдать комнату не девушке, а парню. Такому парню, который подходил бы нам. Хотя мы сами не имели ни малейшего понятия, каким же он должен быть.

– Положитесь на волю случая, – предложила моя мама. – И прислушивайтесь к своему сердцу. Тогда все будет хорошо.

И они жили счастливо до конца своих дней. И если они еще не умерли, то и сегодня продолжают жить вместе в согласии и любви.

Во всяком случае, мы дали объявление. Наш телефон раскалился от звонков, и мы договорились с тремя парнями о встрече. Этот Майк оказался первым, и он должен был прийти к четырем часам. У меня оставалось еще достаточно времени, чтобы прибрать в квартире.

– Итак, за работу, – скомандовала я самой себе. Мой голос вспугнул кошек, которые уютно устроились в теплом месте и с сытым видом вылизывали шерстку. – Покончим с праздной жизнью.

Где-то глубоко в мозгу у меня мелькнула смутная надежда на положительные перемены в нашей жизни, и я попыталась представить себе этого неведомого Майка. Возможно, действительно не так уж и плохо внести некоторое разнообразие в нашу жизнь. Хотя, пожалуй, не стоило ожидать слишком многого от постороннего человека.

После того как архитекторша подняла жалюзи, стало видно, как в солнечных лучах, падающих из окна, клубится пыль. По всему полу были разбросаны различные предметы, у стен стояли забытые детали мебельного гарнитура, как будто прежние владельцы дома покинули его в большой спешке.

Во всех жилых помещениях были деревянные полы. Местами они рассохлись, краска облезла, а кое-где они уже успели сгнить. Рубен надеялся на то, что их еще можно спасти, так как именно старые полы создавали неповторимую атмосферу в доме. Окна были выполнены в стиле модерн конца XIX века, что при каждом посещении вызывало у него сладостное сердцебиение. К сожалению, некоторые стекла были разбиты, но Рубену обещали найти хорошего стекольщика, который сможет все исправить. В некоторых окнах были вставлены простые стекла. У Рубена имелись знакомые, которые могли достать старое оконное стекло. Цена не имела для него значения. Это значительно упрощало дело.

– Жалюзи надо будет обновить, – раздался у него за спиной прокуренный голос архитекторши. – Совершенно устаревшая система.

Рубену не нравились женщины такого типа. Брючный костюм, туфли на шпильках, волосы гладко зачесаны назад и собраны в тугой пучок. На губах фиолетово-коричневая помада. Лицо с толстым слоем макияжа, словно застывшая маска. Брови выщипаны, через плечо сумочка из жеваной кожи с мобильником в наружном кармашке. Но она была хорошим специалистом. И тактичным. Он наводил о ней справки.

Рубен вошел в кухню. Пол был выложен в шахматном порядке черно-белой плиткой. Здесь имелась еще одна дверь, которая вела в сад. На стенах серый кафель. Он прислонился к стене и закрыл глаза. Всякий раз, когда он приходил сюда, перед его мысленным взором возникали трогательные картины детства.

Жаркое лето. Они сидят за столом и ужинают. Снаружи в саду все еще нещадно печет солнце. Дверь широко открыта. Из сада доносится пение птиц. На Ильке голубое платье, которое ему так нравилось. Оно плотно облегает ее стройное тело. Серебряная цепочка, которую он подарил ей на день рождения, поблескивает на загорелой коже. Ильке только что исполнилось четырнадцать. Она такая красивая, что Рубен хотел бы рисовать ее снова и снова.

Отец читает газету. На окне лениво жужжит муха. Мать что-то рассказывает. Никто не слушает, но это, кажется, ее совсем не волнует.

Ильке сдувает со лба прядь волос. От жары ее лицо слегка порозовело. Рубен чувствует непреодолимое желание поцеловать ее. Он берет стакан и подносит его к губам. В этот момент Ильке смотрит в его сторону.

Ее взгляд совершенно безразличен. Настолько безразличен, что это причиняет ему боль. Рубен ставит стакан на стол, не сделав ни глотка. Он хватает острый нож, который лежит на тарелке с помидорами, и с силой прижимает лезвие к тыльной стороне левой ладони.

Глаза Ильке от ужаса округляются. Мать продолжает болтать. Она ничего не заметила. Рубен прикасается губами к порезу и начинает слизывать кровь, не спуская глаз с Ильке.

Она цепенеет от ужаса. В ее глазах уже нет такого невыносимого безразличия. Рубен видит, что ее пальцы дрожат. Она прячет руки под стол.

– Вам нехорошо?

Рубен заметил озабоченный взгляд архитекторши и почувствовал ее руку на своем плече. На его лице появилась вымученная улыбка.

– Все в порядке. Просто в последнее время было слишком много стрессов.

Она резко убрала руку с его плеча, как будто обожглась. Возможно, его тон показался ей слишком грубым. Рубен терпеть не мог, когда люди приближались к нему слишком близко. Отвратительные юные поклонницы, которые смотрели на него влюбленными глазами на улице. Женщины на вернисажах, своими взглядами дающие ему понять, что он их интересует. Ему ничего не нужно было от них. Неужели они не понимали этого?

– Это помещение должно остаться таким, какое есть, – сказал он и медленно обвел взглядом кухню.

– Да. Я такого же мнения.

Атмосфера разрядилась, и они снова почувствовали себя уверенно, могли смеяться, шутить