"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Здесь все выглядит как в сказке. – Архитекторша обвела взглядом заснеженный сад. – Единственное, чего не хватает этому заколдованному саду, – это феи. Или волшебника, – быстро добавила она, словно испугавшись невольно вырвавшихся слов.

Рубен улыбнулся. Он заметил, как она покраснела.

– Верно. – Он осторожно снял древесную стружку с ее плеча. – Тогда все здесь стало бы идеальным.

На его прикосновение архитекторша ответила нервным смешком. Они медленно направились назад к дому.

Рубен спустился вслед за архитекторшей в подвал. Здесь работа продвинулась далеко вперед, даже стены и потолки были уже оштукатурены. Он остался доволен увиденным. Теперь на очереди были плиточники. В коридоре лежали коробки с плиткой для облицовки стен: белая для ванной, светло-серая для кухни. Для оживления стен Рубен предусмотрел яркие мозаичные вставки.

В самом начале архитекторша задала щекотливый вопрос относительно звукоизоляции в подвале.

– Я играю на ударных инструментах, – ответил Рубен. Он заранее продумал этот ответ, и такое объяснение ее полностью удовлетворило.

Они больше не касались этой темы. Необходимость оборудовать внизу ванную и кухню Рубен объяснил тем, что время от времени ему придется принимать гостей, которые будут оставаться у него по нескольку дней.

– И тогда, – добавил он, – нам не хотелось бы наступать друг другу на ноги.

По счастливой случайности она относилась к тому типу женщин, которые не задают лишних вопросов. В противном случае он бы уже давно расторг с ней контракт. Но она оказалась настоящим профессионалом, отлично знала свое дело, нашла общий язык с подрядчиками и добросовестно контролировала их работу.

На верхнем этаже дело тоже быстро продвигалось вперед. Электропроводка и водопроводные трубы были заменены, лишние стены разобраны, а другие перенесены на новое место. Старые, много раз перекрашенные двери были заменены на новые. Находившаяся в плачевном состоянии ванная комната превратилась в настоящее произведение искусства, наполненное светом и яркими красками. Осталось доделать только окна и полы.

Снаружи дом совершенно не изменился, за исключением крыши, которую пришлось покрыть заново, и зимнего сада, который раньше находился в другом месте. Теперь зимний сад примыкал к столовой и был построен по эскизам Рубена из дерева и стекла.

– Неплохо. – Рубен по достоинству оценил проделанную работу и заметил, что архитекторша не смогла скрыть радость от похвалы.

Она была на три-четыре года старше его и, как однажды упомянула в разговоре, сознательно не выходила замуж. Работа была для нее всем – так она выразилась. Она не хотела заниматься ничем другим. Между тем Рубен довольно много успел узнать из ее рассказов о жизни. Он умел быть благодарным слушателем, когда хотел этого. И всегда с интересом собирал житейские истории. А также лица. Ведь за каждым лицом скрывалась своя история. Каждая морщинка и черточка говорила о чувствах, о пережитом.

Еще в детские годы Рубену хотелось рисовать людей. Уже тогда он пытался больше узнать об их жизни. Если ему это не удавалось, то он сам придумывал что-нибудь необычное.

Рубен взглянул на архитекторшу. Странно, что у него не возникало желания написать ее портрет. Она не вызывала в нем никаких чувств. Может быть, он мог бы нарисовать ее так, как Пикассо нарисовал Дору Маар, в холодной абстрактной манере. Однако даже это не прельщало его.

По ее глазам он видел, что нравится ей. Это раздражало его, так как затрудняло их общение. Они заключили договор, и каждый должен был выполнить взятые на себя обязательства. Здесь не было места вожделению.

Наплевать. Скоро они закончат работу. Тогда проблема решится сама собой. Он демонстративно посмотрел на часы. Пожал плечами. Пробормотал что-то невразумительное о назначенной встрече и с облегчением сел в машину. В данный момент ему действительно не нужны были никакие осложнения.

Майк посмотрел вслед Ильке, которая нажимала на педали своего велосипеда. И помахал ей вслед рукой, хотя она даже не обернулась в его сторону. Ах, если бы только удалось получить эту комнату! Уединенное место для Ильке и для него. Может быть, это все изменит.

С каким нетерпением он ждал дня, когда станет совершеннолетним. Наконец-то он сможет сам распоряжаться своей жизнью. Никакого стресса дома, никаких ссор, никакой лжи и тайн.

Его родители развелись много лет тому назад. Майк остался с матерью, потому что ему было ее жаль. Обманутая, покинутая мужем женщина, у которой не осталось никого, кроме сына. Он попытался заполнить пустоту, которую она ощущала, но это ему не удалось. Ей нужно было от него все больше и больше, она буквально высасывала из него все жизненные соки.

Нельзя сказать, что у нее не было мужчин. Наоборот. Она приводила их всех к себе домой, и за завтраком Майк нередко сидел напротив очередного небритого типа, которого он видел впервые в жизни. Но из этого никогда не получалось ничего серьезного.

Один был слишком необразованный, другой малопривлекательный внешне. Всякий раз ей чего-то не хватало. А если не удавалось сразу найти какой-нибудь недостаток, то она искала его до тех пор, пока не находила. Она просто не хотела быть счастливой, не хотела влюбляться. Возможно, боялась испытать очередное разочарование.

– Единственное, что у тебя остается, – это дети, – любила она говорить подругам, с которыми регулярно встречалась, чтобы поболтать за чашечкой кофе. Такие встречи поочередно проходили у каждой из ее подруг. Даже если в это время Майк находился дома, ей было совершенно все равно, слышит он эти разговоры или нет.

– Твой Майк – настоящее сокровище, – часто говорили ее подруги. – Тебе можно только позавидовать.

И Майк видел, как его мать кивала в ответ. Иногда при этих словах у нее по щеке сбегала слеза. Это зависело от того, сколько рюмок ликера она успела выпить. Ее симпатия по отношению к сыну росла в зависимости от уровня алкоголя в крови, точно так же, как и жалость к самой себе.

Стоило подругам уйти, как она начинала безутешно рыдать, и Майк был обязан утешать ее.

Однако теперь с этим будет покончено. Он посмотрит комнату и, если девушки не станут возражать, согласится снять ее, в каком бы состоянии она ни была. Ему все равно, свисают ли клочья обоев со стен и вздулся ли линолеум на полу. Пусть комната будет сырой и тесной, а по углам полно паутины и плесени. Главное, чтобы в ней была дверь, запираемая на ключ, и чтобы