Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Кендра понимала, что Алек ничего не может сделать, кроме как стоять и терпеть внимание графини, но это всё равно раздражало. Женщина выглядела как Мадонна, а вела себя совершенно бесстыдно.
— Да, — ответил герцог. — Продолжим путь в Монксгрей, как и собирались до того, как туман и прочие обстоятельства задержали нас здесь.
— А вы, милорд? — спросила леди Уинифред. — Поедете с дядей или вернётесь в Лондон?
— С разрешения герцога я, пожалуй, на некоторое время присоединюсь к нему и мисс Донован в Монксгрее, — ответил Алек. — А вот и костёр начинают разжигать. И Гай Фокс отправляется наверх.
Кендра повернулась. Двое мужчин забросили чучело Гая Фокса на вершину поленницы, ещё двое поднесли огонь к растопке снизу. Должно быть, использовали что-то горючее: пламя мгновенно взметнулось вверх и быстро побежало по дереву. Толпа разразилась приветственными криками.
— Не желаете по стакану пряного рома? — с кривой улыбкой спросил Алек у дам. — Мне сообщили из надёжного источника, что лучше получить его до начала проповедей.
— С удовольствием, — ответила леди Уинифред и наконец отпустила его руку.
— Я помогу тебе, Алек, — сказал герцог. — Прошу простить нас, дамы, скоро вернёмся.
Едва мужчины ушли, между Кендрой и леди Уинифред повисло неловкое молчание. Кендра лихорадочно искала тему для разговора, а потом подумала: с какой стати ей вообще стараться? Леди Уинифред сама явно не стремилась к беседе; всё её внимание было приковано к костру, пламя которого уже поднималось добрых футов на пятнадцать. Да и тишины вокруг не было: возбуждённый гул толпы то поднимался, то спадал.
Викарий двинулся к помосту возле ревущего огня — точнее, попытался. Он то и дело останавливался, перекидываясь словами с жителями. С такой скоростью, подсчитала Кендра, до проповеди он доберётся примерно через час. По крайней мере к тому времени ей должны принести ром.
Свет костра разливался по выгону, окрашивая всё оранжевым золотом. Взгляд Кендры остановился на компании подростков у реки. Она ничуть не удивилась, заметив металлический блеск фляжки, которую те передавали друг другу. Потом посмотрела на нескольких малышей, носившихся кругами у опушки. Кендра слегка улыбнулась, наблюдая за двумя детьми в стороне. Те просто крутились на месте, словно фигуристы. Когда остановились, зашатались по траве как пьяные моряки и повалились на землю. До них было далеко, но Кендра почти слышала их хихиканье.
Она уже собиралась отвернуться, когда вдруг напряглась и снова посмотрела на деревья. В темноте мелькнуло что-то светлое. Нахмурившись, Кендра шагнула вперёд и стала всматриваться в лес.
— Куда вы, мисс Донован? — спросила за спиной леди Уинифред.
Кендра не ответила. Вглядывалась в тени. Может, показалось... Нет. Что-то шевельнулось. Она увидела лицо.
Флора Тёрнер.
Глава 47
Флора была уверена: у неё вот-вот случится припадок.
Однажды в детстве она уже видела такое. В их деревушку приехал странствующий торговец и поссорился с местным лавочником. Они орали друг на друга, лица наливались багровым, и вдруг глаза торговца выпучились, а лицо исказилось от боли. Флора смотрела, как он схватился за грудь и рухнул на землю. Зрелище было ужасным. Позже мать сказала, что сильные переживания иногда вызывают припадки.
У Флоры весь день нервы были натянуты до предела. Не от гнева, как у того торговца, а от страшного страха, выворачивавшего желудок. Вина и тревога из-за решения уйти от Уильяма заставляли сердце биться так яростно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Бумага, которую Гарри доверил ей на хранение, лежала в кармане и словно обжигала бедро.
В голове она уже считала минуты. Маленький дорожный мешок был собран и спрятан в глубине шкафа. Вещей там почти не было: воскресное платье, ночная рубашка, щётка для волос. Если она станет служанкой в доме герцога, придётся, наверное, носить форму. И она будет получать жалованье. От одной мысли сердце подпрыгивало. Собственных денег у неё никогда не было. Отец уж точно не считал нужным делиться тяжело заработанными монетами с женой и детьми. Уильям в этом мало отличался. Деньги он давал лишь в рыночный день. Пересчитывал монеты, одну за другой кладя ей на ладонь. А после покупок всегда заставлял показывать карманы и ридикюль, чтобы убедиться: она ничего не припрятала.
Это была одна из причин, почему Флора раньше даже не думала о побеге. Другая — жена, покинувшая мужа, совершала грех. Но если Уильям заставлял её ложиться с другими мужчинами, это тоже грех. Оставаться она не могла. И впервые в жизни кто-то предлагал помощь, не требуя взамен денег. Как только она начнёт работать, сможет сама оплачивать своё содержание.
И всё же мысли снова и снова возвращались к бумаге в кармане. Что, если это действительно указания к сокровищу? Флора понятия не имела, как устроены подобные дела, но разве ей не полагалась хотя бы малая часть? Или она слишком размечталась?
Уильям, конечно, заметил её рассеянность, и от этого Флора стала ещё нервнее. После дневной трапезы он почему-то долго не уходил из-за стола, следил взглядом, как она прибирает кухню. Флора уронила тарелку и возблагодарила Господа, когда та не разбилась. Но заметила, как сузились глаза Уильяма. Она так долго задерживала дыхание, ожидая наказания, что закружилась голова. Когда он ничего не сделал, Флора осторожно выдохнула и, несмотря на боль в перевязанном запястье, принялась яростно оттирать столешницы. Наконец Уильям тяжело поднялся и, не сказав ни слова, вышел из дома.
Оставшийся день она занимала себя мытьём пола, потом стиркой. Уильям несколько раз возвращался и просто стоял, наблюдая за ней. Эти взгляды едва не довели её до срыва. Когда солнце начало садиться, Флора испугалась, что муж передумал куда-то ехать и весь её план окажется напрасным. Но потом он вошёл в дом и потребовал приготовить ванну. Вымывшись, надел чистую рубашку и галстук,