Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак

— Ди Конте… — медленно произнес молодой человек и замолчал. — Он давно на заметке у полиции. Но пока ни разу не удалось уличить его в чем-то незаконном. Однако, как мне кажется, он страшный человек. В ваших интересах никому не рассказывать то, что я от вас узнал. Мало ли что.

— Я — никому!

— Вот и хорошо. Может, есть что-то еще, что я должен знать?

— Я виделась с горничной, — поделилась Саша. — Вы же говорили с ней? И знаете, кто в то злополучное утро первым зашел в кабинет Элоис Моретти?

— Знаю, — быстро ответил Сабантини. — Но и Наталья могла быть не первой. Да, ее увидела горничная, но человек, который украл икону, мог побывать в кабинете до того, как старшая Ринальди вошла туда.

Саша не понимала, действительно он так считает или пытается запутать ее. По лицу инспектора нельзя было определить ни того, ни другого. Сабантини загадочно улыбнулся, отхлебнул лимонада и со стуком поставил стакан на стеклянный столик.

— Что-то хозяин дома не торопится встретиться с представителем закона, — перевел тему полицейский, — схожу к нему, пожалуй.

Он встал с дивана и пошел в сторону кабинета.

— Кого вы подозреваете? — не сдавалась Саша. — У вас есть хоть какие-нибудь зацепки?

Она соскочила с кресла и пошла за молодым человеком.

— Вы красивая девушка, Алекса, — сказал он, совершенно не скрывая своего к ней отношения, — но даже это не заставит меня изменить себе и открыть тайну следствия. Оставьте расследование профессионалам. Не суйтесь в это, я вас прошу. Будете ли вы столь любезны прислушаться?

Саша обиженно насупилась и отвернулась.

— Понятно, — рассмеялся Сабантини и ушел.

Несколько минут спустя в гостиной появилась пунцовая Мишель. Она застала Сашу с бокалом золотистого напитка. Ничего не говоря, выхватила из ее рук бокал, сделала большой глоток, закашлялась и широко открытыми глазами взглянула на Покровскую.

— Виски? Не лимонад? Ты здорова?

— Сабантини вывел из себя, — пожаловалась Саша.

— О-о-о, неужели, наконец-то, и тебя отверг? — притворно удивилась Мишель.

— Ха-ха, очень смешно.

— Ладно, у нас нет времени жалеть о твоих недоженихах, — вмиг стала серьезной итальянка. — Есть дело.

Саша вопросительно посмотрела на подругу. Если «есть дело», значит, та снова что-то затеяла.

— Пока Паоло меня отчитывал, я всерьез задумалась над мотивом Марко.

— То есть ты не услышала ничего из того, что тебе говорил кузен?

— Ой, он столько говорил и все об одном и том же. Что толку слушать? Оплачу я ему его «Мазерати»… со временем… тоже мне, проблема. Сейчас куда важнее найти Черную Мадонну. Или ты думаешь иначе?

Саша промолчала. Она и сама подумывала о том, что Марко надо проверить. У него действительно был мотив. Неугомонная мать, молодая жена, скоро родится ребенок. Все это требовало денег. Единственное, что смущало Покровскую, — у него было полно времени продать икону. И если он это сделал, то тогда они никогда не узнают правды.

— Что ты планируешь предпринять? — спросила Саша подругу.

— Последить за ним, конечно! — просто ответила Мишель.

Когда Ринальди на что-то решалась, с ее слов все выглядело легко и незатейливо. Но на деле всегда оказывалось иначе. Следить за молодым человеком, который знает их в лицо, было не так-то просто. Плюс ко всему, Паоло не должен был знать, что они затеяли, а значит, девушки могли заниматься слежкой, только когда он занят.

Несколько дней провели в настоящей засаде. Утром, когда Моретти уходил на работу, они на всех парах мчались на арендованной машине к Марко и издали провожали его до офиса. Ближе к вечеру Саша неслась на такси обратно в поместье жениха, чтобы встретить его и не дать задуматься о том, где и как она проводит день. Миша же оставалась на посту и следила за кузеном до тех пор, пока он не добирался до дома. Каждый раз, возвращаясь ни с чем, Ринальди злилась все больше. Скучная и однообразная жизнь Марко приводила ее в настоящую ярость.

— Дом — работа. Работа — дом, — говорила она после очередного неудачного дня. — Хоть бы любовницу завел что ли!

Тем временем Саше все меньше верилось, что Марко причастен к краже. Она несколько раз пыталась донести это до подруги, но Мишель не слушала. И даже предположения Покровской о том, что он мог давно сбыть икону и потихоньку тратить заработанные деньги на семью, не принесли никакого результата. Ринальди стояла на своем и продолжала возвращаться к кузену и отслеживать все его передвижения.

Только однажды, после очередного увещевания Саши, Миша пожалела, что они не могут проверить счета брата на недавние поступления. Она словно склонилась к мысли о продаже, но Покровская рано обрадовалась. Оказалось, подруга просто хочет попросить ее набрать Сабантини и вызнать все у него. Саша на это откровенно рассмеялась, уверяя Мишель, что этот представитель закона ни за что и ничего ей не расскажет.

Личная жизнь Покровской в эти дни никак не развивалась. Паоло, получив от нее согласие, успокоился. Вел себя так, словно они уже давно женаты. Возвращался домой поздно, правда, каждый раз с подарком. Это могли быть и цветы, и дорогие вещи. Один раз за все время он поинтересовался, сказала ли Саша о предстоящей свадьбе родителям. И на ее отрицательный ответ пожал плечами. Покровская себя успокаивала тем, что он просто доверяет ей, а не безразличен к этому.

В один из дней Паоло должен был вернуться домой пораньше, и поэтому Саша в обед оставила Мишель на посту и вернулась на виллу почти в то же время, что и жених, буквально за несколько минут до него. Моретти признался, что боится потерять свою невесту из-за такой загруженности на работе и решил бросить все дела, чтобы устроить Саше прогулку по озеру на лодке. Он привез бутылку клубничного шампанского, фрукты и огромную плитку молочного шоколада. Все это лежало в плетеной корзине, украшенной большими белыми ромашками.

Все-таки итальянцы знали толк в романтике, Саша не раз в этом убедилась. По крайней мере, для семьи Моретти простая скучная жизнь была явно не по душе, они то и дело пытались ее