Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Марисса разговаривает с барменом, но Уэс пялится прямо на нас, сжав челюсти. Он отворачивается, когда наши взгляды встречаются.
Эшер уходит прочь, несомненно довольный гребаной игрой, которую ведет, а я заказываю две порции коктейля, обе двойные и обе для меня.
Я возвращаюсь к столикам, занятым нашей группой, и сажусь между Анникой и Дани.
– Что это Эшер тебе нашептывал? – спрашивает Анника, когда я сажусь.
– Ага, мы обсуждали, прийти ли тебе на помощь, – говорит Дани.
– Ничего особенного, лишь свою обычную омерзительную хрень. – Я смотрю через столики на Эшера, который все еще сидит там и ухмыляется. Он подмигивает мне, и я внутренне испытываю рвотный рефлекс. – Он такой надоедливый. Почему мы вообще так долго терпели его в компании?
Анника откидывается назад на сиденье.
– Потому что он кузен Уэсли и, несмотря на то что он нам не нравится, парням он по душе.
– И потому что он горячий, – добавляет Дани. Мы обе зыркаем на нее. – Что? Это правда.
Анника фыркает:
– Ты забыла тот раз, когда мы шли к их дому под проливным дождем и он проехал мимо нас, сигналя клаксоном, вместо того чтобы подвезти нас?
– Или когда страница сплетен Пембрукского колледжа опубликовала мою фотографию под арестом за пьяное вождение и в итоге выяснилось, что это он ее послал, – добавляю я.
– Ну, да, я ведь не сказала, что он добр по отношению к нам; я просто сказала, что он выглядит вполне ничего.
– Сменим тему, – говорю я. – Как твои занятия на этой неделе, Дани?
– В то время как вам, ребят, на этой неделе раздают учебные планы, на всех моих занятиях мы сразу погрузились в материал. Но в этом году у меня будет клиническая практика, и я так взволнована. А что у вас?
– Наше единственное волнующее занятие – семинар для старших курсов, – говорит Анника.
– Ага, наш профессор заставляет нас всех написать рассказ, и в конце года он подаст лучший на Бостонский конкурс рассказов, – добавляю я.
Лицо Дани озаряется.
– Правда? Это будет так здорово для вас, ребят!
– Ну, победит только одна из нас. – Анника смотрит на меня, и я вижу в ее глазах соревновательный огонь.
– Вполне возможно, не победит ни одна из нас, – говорю я, пытаясь его погасить.
К столикам возвращается Джейк с подносом стопок, заполненных прозрачной жидкостью.
– Что это? – спрашивает Сэм, не решаясь взять одну.
– Понятия не имею, – говорит Джейк.
Смысл его жизни – хаос, и это сразу заметно. Порой я думаю, что, возможно, Джейк – единственный в этой группе друзей, кто принимает больше безрассудных решений, чем я.
Чарли берет одну и спрашивает:
– Ты не знаешь, какие напитки ты заказал?
– Я велел бармену удивить меня. – Джейк лучезарно улыбается. – Счастливого первого «Дамского вечера» в этом году, девчонки!
Мы все берем по стопке. Мой взгляд скользит к Уэсу, у которого на коленях сидит Марисса.
– Вообще говоря, дай мне две, – заявляю я, снова протягивая руку через столик.
В тусклом свете уборной на работе незаметно, насколько сильное у меня похмелье. Вцепившись руками за края фарфоровой раковины, я спрашиваю себя, зачем я выбрала двойную смену на следующий день после «Дамского вечера». Вечера по вторникам могут немного выходить из-под контроля из-за долларовых напитков, но это неделя раздачи учебных планов – практически как свободная неделя, чтобы приспособиться. Я просто приспосабливаюсь, вот и все.
Винный бар, в котором я работаю, «Кантина», располагается в Блумфилде, городе рядом с Пембруком; это богатый маленький пригород, полный мамочек из привилегированного среднего класса, выскочивших за юристов и генеральных директоров. Здание притулилось на колоритной городской площади между магазином спортивной одежды «Лулулемон» и кафе по продаже веганского мороженого. Каждую смену я наблюдаю, как мамочки-домохозяйки гуляют по площади, ходят по магазинам, в то время как их дети играют на травяной площадке в центре торгового района. До тех пор, пока они не заходят на «счастливый час», таща за собой детей, заказывают сырные тарелки и разводят базар с другими своими богатыми подружками о Лизе, чей муж потерял работу и вынужден был забрать ее сына из частной школы и отправить в бесплатную. Ужас-то какой. Но их привлекают не вино и сыр, а Тристан Брент.
Когда я выхожу из уборной, я замираю на полпути к барной стойке, потому что там стоит он, создавая запас бокалов. Я бегу в заднюю часть кухни, где висит расписание, и действительно, его имя стоит под моим.
– Вот хрень, – шепчу я про себя.
Тристан Брент – бесстыдный любитель пофлиртовать. Этот двадцатидвухлетний парень проработал в винном баре в течение всего обучения в колледже, и именно он обучал меня, когда я начала работать здесь в прошлом году. Я смотрела и училась, когда он приветствовал каждого этой косой улыбкой, которая демонстрировала слишком безупречные зубы и образовывала одну-единственную слишком безупречную ямочку на левой щеке, его серо-голубые глаза удерживали каждый взгляд в разговоре. Со светло-русыми, аккуратно уложенными волосами, дипломом в области финансов и подработкой в качестве пожарного он был предметом желаний каждой привилегированной мамочки. Раньше я смеялась над взрослыми женщинами, которые заходили сюда и втрескивались в него, словно школьницы, но скоро я заметила, что тоже с трудом могу подобрать слова, когда он на меня смотрит. Прошло немного времени, прежде чем он меня продинамил, и мне пришлось его убить.
В своем дневнике, разумеется.
Я решаю вернуться назад и просто притворяться, будто его там нет. Он стоит за барной стойкой, скрестив руки, прислонившись к прилавку. Я захожу за стойку и начинаю заворачивать в салфетки столовые приборы, ни разу не взглянув на него.
– Я так понимаю, ты все еще на меня злишься, – слышу я его слова.