"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

— Не понял?

— Она тебе нравилась?

Он снова пожимает плечами. Сговорились они все одни и те же вопросы задавать, что ли?

— Типа, как нравилась? Как девушка? — Он не сердится, не защищается. Такое ощущение, что он себе сейчас сам этот вопрос задает. И с интересом ждет ответа. — Она ничего, — спокойно продолжает Джим. — С ней болтать было здорово. Но она же подруга сестры, я ее сто лет знаю. Ей лет десять было, когда мы познакомились.

Он смотрит в стол и качает головой. Потом несколько патетически говорит:

— Иногда мне кажется, это я один во всем виноват. Надо было следить, что она пьет. Или чтобы она больше ела. Не знаю.

— И что, ты никогда не рассматривал ее как сексуальный объект? Никогда не думал: а она хорошенькая, может, сводить ее куда?

— Она и правда была хорошенькая, но как сексуальный объект я ее не рассматривал. — Джим, похоже, всерьез решил заняться самоанализом. — Понимаете, о человеке привыкаешь думать в рамках одной роли. Я ее воспринимал как маленькую девочку, подружку моей младшей сестры.

Адвокатша смотрит в сторону и молчит. Потом наклоняется к Джиму и внезапно тихонько говорит:

— У меня есть два свидетеля, которые утверждают, что тебя не было полчаса. Что скажешь, Джим?

Он сжимает челюсти. В голове звучит голос Воткинса: «Если что, защищайся решительно. Они нападают, ты нападай в ответ. Будь тверд и ни в коем случае не сердись. Понял, Пенек?»

— На что вы намекаете?

— Ты идешь наверх с пьяной девушкой. Она никакая. Ты тоже не огурец…

— Это же вечеринка! На вечеринке всегда полно людей. Даже если меня кто-то тридцать минут не видел, это не означает, что меня не было. Я от них, может, в десяти метрах стоял, а они и не в курсе. Или, может, я на улице был с другой девушкой.

— Джим, мой клиент почти всю свою жизнь либо учился на врача, либо работал врачом.

— Я знаю.

— Поэтому, если ты мне чего-то недоговариваешь, чего-то, что произошло или ты слышал, что произошло, по отношению к доктору Когану это, мягко говоря, нечестно. Согласен?

— Вполне.

Джим, как ему кажется, очень непринужденно подпирает подбородок руками. Почти так же непринужденно, как адвокатша бросает на землю хлеб. «Вот интересно, — думает он, — кого я больше ненавижу, Воткинса или Когана?»

— А если не было ничего? — спрашивает Джим. — Что, если ваш клиент сам был пьяный? В хлам. Вот и воспользовался ситуацией.

Она улыбается и говорит без всякой паузы:

— Расскажи мне лучше про Кейти Йоргенсон.

— А что вам рассказать?

— Ты говорил, что выходил с ней на улицу.

— Я не говорил, что с ней. Я говорил «с другой девушкой». Типа, вообще.

— Но выходил-то ты с ней?

— Откуда вы знаете? Что она вам рассказала?

— Что выходила с тобой.

— Ладно. Я выходил с Кейти Йоргенсон. Я это признаю. И очень, кстати, об этом сожалею.

— Давай рассказывай, как вы оказались на улице.

— Это долгая история.

— Ничего, я не тороплюсь.

— Я так и понял.

1 мая 2007 года

Короче, такое дело. За пару недель до вечеринки в общаге он подцепил девчонку на дне рождения. Ей хотелось дунуть, и он надыбал травы у парня из его корпуса. И повел девчонку к себе в комнату.

Ее звали Бекки Гофман. Так, ничего себе, толстовата, но симпатичная. Он, конечно, не первый красавец, но вообще-то при других обстоятельствах он бы с ней не стал связываться. Просто всех нормальных первокурсниц уже старшекуры разобрали. В первом семестре ему с девушками тотально не везло, и этот, похоже, был не лучше.

В школе он спортом занимался, и его все уважали. Он, конечно, был не звезда, но все-таки… Играл за бейсбольную команду два года подряд на второй базе. В двенадцатом классе вдруг вырос аж на пять сантиметров. А потом перестал расти. Он ужасно расстраивался. Единственное, что у него выросло, и как раз на недостающие пару сантиметров, это брюхо (Джим поглаживает живот). Пиво, выпитое во время испытательного периода перед посвящением в братство, даром не прошло. В тот день он посмотрел на себя в зеркало — на брюхо, на круглую морду, на совсем немужественный второй подбородок — и решил дунуть с горя.

И заодно выяснить, обломится ли ему что-нибудь с Бекки. Они довольно быстро перешли к делу. Сначала поцелуи противно слюнявые получались, но потом ничего, наладилось. Он стянул с нее штаны, и тут как-то странно все стало. Она прямо одеревенела и на поцелуи больше не отвечала.

— Ты чего? — спросил он. — Ты в первый раз, что ли?

В шутку спросил, а она молчит. У него в башке сработал сигнал тревоги.

— Правда, что ли?

Она молчит. А потом тихонько так спрашивает:

— А если да, это плохо?

Гос-споди!

— Нет, — ответил он, — не плохо. Просто про такое лучше знать.

Они лежали на его узкой кровати, прижимались друг к другу и смотрели в потолок.

Потом Бекки сказала:

— Если хочешь, давай.

* * *

— Я не стал, — сказал адвокатше Джим. — Я решил, это нечестно — встречаться-то я с ней не хочу. Но главное не в этом.

Потом он узнал, что Бекки Гофман переспала с другим парнем, старшекуром. Прямо в следующие выходные после той истории. Адвокатше он не говорит, что это был не кто иной, как Воткинс. Но сообщает то, что слышал от приятеля, Стена Ченна. Тот старшекур, короче, трахнул ее, а потом обозвал жирной свиньей.

Джим разозлился на Бекки. Если бы у него той ночью был выбор, он бы с ней переспал. Просто сказала бы, что если не он, так она другого придурка найдет. Может, он бы ее потом и бросил, но хотя бы не так.

Адвокатша явно начинает терять терпение.

— Простите, я зря все это в таких подробностях говорю? Вам неприятно? — спрашивает Джим.

— Да нет, — отвечает она. — Я просто до сих пор не поняла, какое все это имеет отношение к тебе и Кейти Йоргенсон.

— Сейчас расскажу. Мне важно, чтобы вы поняли, в каком я был настроении, мисс Дупви. Ваша фамилия ведь так произносится? Дуп-ви?

* * *

Ну вот. Это он про день рождения рассказывал, а настоящая большая вечеринка была 17 февраля. Керри и Кристен и правда приехали в половине пятого.