"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки
Уже уходя, я взяла в кладовке старые шерстяные одеяла и свитеры, чтобы отнести это моей бездомной женщине.
Спускаясь по лестнице, я сообразила, что еще достаточно рано, всего семь двадцать, и мне не надо лететь на всех парах от гаража до офиса Грэхема. Я не могла позволить себе явиться с незаправленной блузкой и растрепанными волосами.
Две собаки, которых мы держали вместе с соседом, узнали мою походку и требовательно залаяли. Но когда старик подошел к своей двери, я уже была на улице. Пообещав на бегу погулять с собаками вечером, вскочила в машину и поехала.
Встречи с Дэроем Грэхемом обычно были такими сухими, что даже внутри все пересыхало, будто мне в рот натолкали мела. Соблюдая субординацию и дисциплину, первым появился старший помощник Грэхема и, насколько позволяла его компетентность, с плавностью трансмиссии «роллс-ройса», оценивающе просмотрел отчеты.
В это время ранние посетители зала Совета получали кофе и пирожки. Здесь можно было услышать о самых разных делах: о детских баскетбольных тренировках или затруднениях с роторным снегоочистителем. В восемь вплывал сам Дэрой, и вся пустая болтовня прекращалась. Случалось, я проскальзывала на свое место после его появления, зарабатывая ледяной взгляд и едкое приглашение начать разговор, пока я снимала пальто и раскладывала бумаги. Больше я этого не допускаю. Мне почти сорок, и я не хочу, чтобы меня вгоняли в краску.
Сегодня Дэрой появился, ведя за собой нечесаного молодого человека. Я прищурилась. Даже компания «Ай-би-эм» на вершине своей славы никогда не выставляла напоказ в зале заседаний правления накрахмаленные рубашки и костюмы в тонкую светлую полоску, но любой, кто пришел на работу с трехдневной щетиной, волосами до плеч и в грязной спортивной куртке, спускающейся на джинсы, был бы немедленно уволен. Я прикидывала, было ли это своеобразным юношеским вызовом и не стали ли мы все случайно свидетелями изгнания из рая.
Дэрой не представил юношу, но двое мужчин, сидевшие рядом, поздоровались с ним: «Привет, Кен, как дела?» Во время заседания Дэрой вел себя так, словно Кен был пустым местом. Молодой человек, казалось, соответствовал этому впечатлению, он сидел неподвижно, сгорбившись и пристально изучал пряжку своего ремня.
В конце заседания, после того как Дэрой проинформировал нас об итоговых выводах группы, а его секретарь подтвердил, что до двух мы свободны, Кен выпрямился и собрался встать.
– Одну минуту, – рявкнул Дэрой, – Маккензи и вы, Вик, останьтесь. Чарли, я догоню вас внизу, обсудим предложение из Нидерландов. А в три часа у нас обсуждение завода в Блюмингтоне.
Комната постепенно пустела. Кен остался сидеть на стуле, глубоко засунув руки в карманы, и сделал жест, известный лингвистам всего мира, как знак презрения ко всей взрослой расе.
Дэрой поправил узел галстука.
– Это Маккензи Грэхем, мой сын. Виктория Варшавски.
– Ваш агент, – пробурчал Кен под нос.
Дэрой сделал вид, что не слышал.
– Маккензи приехал домой из колледжа. Надеюсь, временно.
– Можно узнать, почему? – не удержалась я.
Мой клиент посмотрел сердито, а Кен взглянул с неожиданным проблеском интереса.
– Он приехал из Гарварда, отпрыски нашего рода учатся там уже две сотни лет, – отчеканил Дэрой.
– Если бы я нарушил традиции и поступил в Йельский университет, была бы та же история, – сказал Кен.
– А если бы он поступил в Беркли?
– Если бы это был Йель или Беркли, – резко оборвал Дэрой, – его бы выгнали под зад, а так они дают ему год, и он может вернуться в январе следующего года, если…
– Будет чистым в помыслах, словах и делах, – закончил за него сын. – Я просто лазил в компьютерные программы, этим занимаются все, а наказывают тех, кого поймают.
– Прекрасно. И для этого и для других уголовных преступлений. Все растрачивают чужие деньги, но попался только Айван Бойски.
Кен вспыхнул и продолжил изучение пряжки на своем ремне.
– Дело в том, – продолжал Дэрой, – что он получил исправительный срок еще и от правительства. Он влез в засекреченные файлы министерства энергетики. Если бы не мои связи в Вашингтоне, он получил бы от пяти до десяти лет тюрьмы.
– Значит, все деньги, которые ты многие годы отдавал Алеку Гантнеру, пошли на взятки? Ничего не скажешь, это одна из ваших наилучших инвестиций, – пробурчал Кен.
– Рада, что вы легко отделались, – произнесла я как можно вежливее. – Надеюсь, вы закончите свое образование. Компьютерные науки, да?
– Русская литература. Компьютеры – мое хобби.
– Я рассказываю вам, уважаемая, о своих личных делах не ради ваших саркастических замечаний. Мне нужна ваша помощь. Кен должен отработать на общественных работах двести часов. Надо что-то придумать, Вик.
Я задумалась.
– Разве вы не заседаете в разных правлениях? Не тратите деньги на симфонии и тому подобное? Вы должны знать множество благотворителей, которые с радостью примут его ради вас.
– Моя жена занималась делами такого рода, – жестко сказал Дэрой, как будто допустил слабость, – но они не примут работу в Институте искусств в качестве благотворительной деятельности. Я хорошо заплачу вам.
Дэрой был вдовцом почти десять лет. После смерти жены он отдавал все время работе; это вошло у него в привычку, он не мог уже жить иначе.
– Я хотел прочитать школьникам лекцию, как влезать в программы и не попадаться, но мой наставник-полицейский посчитал, что это не так уж сложно и детишки разберутся без меня.
Кен лукаво посмотрел на меня.
– Трудность в том, Дэрой, что я знаю ряд предприятий, которым нужен специалист по компьютерам, но парень с таким длинным языком вызовет раздражение, и никто не захочет пользоваться его услугами.
– Это очень важно для меня, Вик. – Дэрой облегченно вздохнул. – Я хочу, чтобы вы оба спустились вниз, выпили кофе, познакомились и решили, как лучше поступить.
– Ай, ай, капитан! – Кен поднялся со стула. – Мы будем пить черный кофе? Можно мне с двойным сахаром?
Дэрой мрачно посмотрел на сына, но у него хватило здравого смысла не отвечать.
Мы втроем молча вышли из зала заседаний. Дэрой повернул направо к своему офису, мы с Кеном подошли к лифту и, как зомби, ждали, пока он доставит нас в подвал. Там помещалось одно из новых кафе. По крайней мере, я могла получить капучино в качестве небольшого аванса.
– Ну, давайте знакомиться, – развязно сказал Кен. – Давно вы знакомы с моим стариком? Он держит вас в строгости.
– Ты не желаешь возвращаться в Гарвард? – спросила я. – Понимаю, тебе нет необходимости получать степень, чтобы заработать на жизнь, отец не даст тебе умереть с голоду.
– Вы ответили на свой вопрос.