"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12 - Сара Парецки

– Есть одно место, где ты мог бы выполнять признанные законом общественные работы, помогая женщинам и детям. Но я не смогу направить тебя в подобное место, если первое, что ты подумал, что я любовница твоего отца. В таком случае ты просто слишком старомоден и вряд ли способен к такой работе.

Кен натянуто улыбался во время первой половины моей короткой речи, но предположение, что он может быть старомодным, обидело его: ведь он вдвое моложе меня.

– Я не хочу, чтобы меня, как залежалый товар, пытались всучить какой-нибудь рассеянной домохозяйке.

– Могу понять. Но ты совершил преступление. Давай не будем делать вид, что ничего не произошло. И ты прекрасно знаешь, что если бы ты был бедным или черным, тебя тут же взяли бы на заметку. Если ты будешь вести себя хорошо, я постараюсь пристроить тебя на ферму авокадо или на птицефабрику.

Неожиданно Кен улыбнулся и от этого стал еще моложе. Через секунду он снова нахмурился.

– Не знаю, хочу ли я снова вернуться в Гарвард. Ведь там все меня знают, и я не смогу учиться в своей группе.

– Тогда не возвращайся. В стране есть много других колледжей.

– Да, но только там в библиотеке есть отдел, предназначенный для семейства Грэхемов. Отцу легче навещать меня в тюрьме, чем видеть, что я заканчиваю государственный университет.

Что и говорить, у богатых свои проблемы.

– Я займусь тобой. Веди себя как веселый отдыхающий там, куда я определю тебя, и я постараюсь убедить твоего отца не препятствовать переходу в любой колледж, какой сам пожелаешь. – Я подняла руку, чтобы остановить его возражения. – Мне удастся убедить его. Многие школы будут рады получить возможность добавить в свои библиотеки отдел Грэхемов. Идет?

– Ладно, согласен. – Кен допил свой кофе. – Мы еще не познакомились, но я знаю, что вы не кладете в кофе сахар. Вы из тех, вечно сидящих на диетах?

– Вовсе нет. Просто мне так нравится. – Я поднялась. – Лучше дай мне свой номер телефона, чтобы не пришлось искать тебя через отца.

– Теперь я живу с Дэроем, – сказал он.

Я улыбнулась:

– Но у меня нет его домашнего телефона. Вот теперь ты знаешь: между твоим папой и мной нет интимных отношений.

Он накарябал номер на салфетке и протянул ее мне.

– Вы, может быть, хитрите.

Я рассмеялась:

– Но ведь ты знаешь, что это не так. Я позвоню.

Я ступила на эскалатор, чувствуя его вибрацию сквозь тонкие подошвы своих лодочек. В вестибюле Кен догнал меня. Пародируя рыцаря, он схватил мою левую руку и поцеловал в ладонь. Прежде чем я успела отреагировать, он выбежал через вращающиеся двери.

Уже перевалило за час. Я могла оставаться в «Палтинее» еще минут десять до послеобеденной встречи с рисковым капиталистом. Я наскоро перекусила, ведь потом у меня не будет времени даже на сэндвич.

Покончив со своим капучино, я быстро побежала вниз, в подвал «Палтинея», но не обнаружила там ни женщины, ни ее детей, отсутствовал даже мусор от продуктов питания, словно этих людей здесь никогда и не было. Оставив за бойлером сумку с одеялами и пакет, набитый кое-какими ненужными мне вещами, я перебежала через Луп к офису Фиби Квирк.

Мы с Фиби знакомы со студенческих лет; тогда же, занимаясь проблемой нелегальных абортов, я познакомилась с Лотти. Одно время Фиби мне нравилась, но близкими друзьями мы не стали: она жила в одном из богатых кварталов, где дети носили рваные фирменные джинсы и тусовались в подвалах, чтобы натянуть нос родителям. Во время зимних каникул, я обычно работала официанткой, зарабатывая свои жалкие баксы, а она, устав натягивать нос родителям, отправлялась с семьей на Монблан кататься на лыжах.

Однако ее идеализм был вполне искренним: Фиби самоотверженно трудилась в Корпусе мира, работала почасовиком в средней школе, пока, наконец, не стала неврологом. В течение пяти лет она безуспешно билась головой о стену бюрократической медицины. Однажды, приехав на парковочную площадку госпиталя «Лейк-Поинт» и посмотрев на поток медработников, направлявшихся на службу, она развернулась и поехала домой. Через несколько месяцев Фиби оказалась в небольшой венчурной фирме «Кэпитал концернз». Им пригодились связи Фиби в медицинском мире и ее знания «ноу-хау» для развития биотехнологии, в которой эти ребята специализировались. Трастовый капитал ее дедушки с бабушкой не мешал никому из них. Фиби нравилось участие в предприятиях с высокой степенью риска, и она с успехом доказала, что имеет в этом сноровку. «Кэпитал» также обращался к ней за помощью в связи с социальными программами, которые они осуществляли.

Благодаря Фиби «Кэпитал концернз» стал обращаться ко мне за «теневыми» сведениями о некоторых своих будущих партнерах. За последний год эта фирма стала одним из самых важных источников моих доходов. Но сегодняшняя встреча была посвящена больше риску, чем предпринимательству: Фиби согласилась помочь одной из сестер Конрада, Камилле, основавшей женский производственный коллектив.

Когда я пришла в офис Фиби, Камилла была уже там. Они с Фиби сидели на угловом диване и весело болтали. Глядя на изящную Камиллу в облегающем черном платье из джерси, трудно было себе представить, что эта женщина может иметь хоть какое-то отношение к труду. Фиби, которая носила дорогие вещи, словно это были рваные синие джинсы ее юности, была из тех, кого легко представить себе в робе на строительных лесах. Сегодня на ней был синий морской костюм от Донны Карен, заляпанный впереди на жакете кофейными пятнами, с оторванной пуговицей на юбке.

– Входи, Вик. Камилла как раз рассказывает мне о том, как она столкнулась с сексуальной проблемой на фабрике. Там в раковине ванной комнаты появились тампоны цвета ржавчины, хотя она была единственной женщиной в смене. Почему вы думаете, что у преуспевающих женщин все начинается с ванной истории?

Я вспомнила о туалетах в «Палтинее», которые вечно закрыты, потому что за все десять лет моего пребывания там их никогда по-настоящему не ремонтировали. Это обстоятельство, естественно, действовало мне на нервы. Впервые это натолкнуло меня на мысль, что туалетные комнаты для мужчин в здании, хотя и не отлично, но всегда более или менее сносно работали, и, кроме того, они имеются на каждом этаже.

– Все это влияет на склад характера, или, по крайней мере, на мускулатуру. Я уже разбираюсь в сантехнике и могу без передышки подняться на три лестничных марша с ящиком, полным инструментов. Как твои авантюры, Камилла?

– Не могу пожаловаться, Вик. Как Конрад? Я не разговаривала с ним