Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
Родители, дело ясное, никак не хотят упускать последнюю соломинку, и все-таки критический выпад Розы Хартунг в адрес Нюландера звучит резко и даже в какой-то степени агрессивно:
– Но, может быть, вы ошибаетесь?! Вы ни в чем не уверены. Ведь были же эти каштановые человечки с отпечатками пальцев Кристине. Может, эти люди вовсе не преступники?
– На самом деле мы знаем, что преступники именно они. Уверены в этом на сто процентов.
Нюландер рассказывает им о неопровержимых уликах, найденных сегодня вечером в заброшенной скотобойне, при воспоминании о которых у него от удовлетворения ощущаются бабочки в животе. Однако, закончив свою речь, он по глазам Розы Хартунг понимает, что отнял у них последнюю надежду. Взгляд ее направлен на него, но она его не видит, и Нюландер даже представить себе не может, что эти люди когда-нибудь вообще смогут прийти в себя. Он смущен и растерян. Внезапно у него возникает желание взять Розу за руку и сказать, что все у них наладится. Ведь у них есть сын. Они по-прежнему вместе. И у них все еще так много всего, ради чего следует жить. Но вместо этого он бормочет что-то невнятное – мол, к сожалению, он не может толком объяснить, каким образом эти несчастные каштановые человечки с отпечатками пальцев Кристине оказались у преступников, но в конечном итоге этот факт ничего не меняет…
Министр его не слышит. Нюландер прощается и пятится к выходу, пока не появляется ощущение, что теперь можно развернуться. Он выходит на улицу и закрывает за собой дверь. У него еще двадцать минут до встречи с руководством, и все же, глотнув свежего воздуха, Нюландер сразу спешит к машине.
98
Хесс быстрым шагом идет по мокрым плитам в совершенно пустом дворике с колоннами. Ему слышен голос корреспондента, ведущего репортаж от виллы Хартунгов на Внешнем Эстербро, который дежурный при входе в управление смотрит по телевизору с плоским экраном. Хессу, однако, не до репортажей. Поднявшись в ротонду, он идет в сторону отдела и в одном из кабинетов видит, как народ открывает пивные банки, собираясь отпраздновать успешное окончание операции. Долгий день клонится к концу. Но для Хесса он еще не закончен.
– Нюландер у себя?
– У него совещание.
– Мне надо с ним поговорить. Это важно. Прямо сейчас!
Смилостивившаяся над ним секретарь исчезает за дверью зала для совещаний, а Хесс остается ждать в приемной. Обувь у него вся в грязи, одежда промокла насквозь. Руки дрожат, и Марк сам не знает, то ли от возбуждения, то ли от холода в лесу, где он находился последние пару часов, упорно игнорируя просьбы судмедэксперта не мешать тому работать. Но время он там провел не напрасно.
– У меня нет времени. Через минуту пресс-конференция.
На выходе из комнаты Нюландер прощается с парой шишек из руководства. Хесс по опыту знает, что в такой ситуации любой полицейский начальник предпочтет публично объявить об успешном окончании операции, чтобы освободиться от давления прессы. Но ему просто кровь из носу надо переговорить с Нюландером до начала пресс-конференции, и потому он на ходу объясняет шефу, что дело не закончено.
– Хесс, твоя упертость меня уже не удивляет.
– Во-первых, у нас нет доказательств того, что Бенедикте Сканс и Асгер Неергор знали погибших женщин. И дома у них мы ничего не нашли, что говорило бы об их знакомстве.
– А вот с этим я не совсем согласен.
– Во-вторых, у них отсутствовал мотив убивать их, а уж тем более отрезать у них руки и ступни. Они озлобились конкретно на Розу Хартунг, а вовсе не на всех женщин или всех матерей вообще. Теоретически Бенедикте Сканс благодаря связям в больнице могла получить доступ к историям болезни детей в травматологическом отделении, но если это они с Асгером писали заявления, почему же мы не обнаружили следов этого?
– Потому что мы еще не закончили расследование, Хесс.
– В-третьих, у Бенедикте Сканс и, скорее всего, у Асгера Неергора имеется алиби на момент убийства Йесси Квиум и Мартина Рикса в ночь с шестнадцатого на семнадцатое октября. Если подтвердится, что Неергор действительно находился в это время в фойе «Черного алмаза», то, получается, никто из них физически не мог оказаться на месте преступления в ту ночь, и тем самым их причастность к другим убийствам не столь уж и очевидна.
– Ну что ты плетешь? Я тебя не понимаю. Вот когда у тебя будут на руках доказательства, я охотно тебя выслушаю.
Нюландер входит в комнату для оперативных совещаний, чтобы забрать подготовленные для пресс-конференции бумаги и идти дальше, но Хесс преграждает ему дорогу:
– Кроме всего прочего, я говорил с судмедэкспертом. Да, похоже, Бенедикте Сканс сама перерезала себе сонную артерию. Но реконструкция движения ее руки показывает, что оно неестественно, и ситуацию можно толковать так, что кто-то попытался создать впечатление, будто она сама наложила на себя руки.
– Я тоже с ним говорил. И он подчеркнул, что с той же степенью вероятности можно предположить, что именно она сама это сделала.
– Кроме того, колотые раны на теле Асгера Неергора расположены слишком высоко, чтобы их мог нанести человек такого роста, как Бенедикте Сканс. К тому же, если она решила умереть вместе с сожителем, какого черта тела их лежат в десяти метрах друг от друга?! Не логичнее ли предположить, что она от кого-то убегала?
Нюландер хочет возразить, но Хесс его опережает:
– Если б у них хватило ума спланировать эти убийства, они ни за что не сотворили бы такую глупость, как забрать мальчишку с собой в арендованной машине, вычислить которую легче легкого.
– И что бы ты предложил, если б сам руководил расследованием?
Вопрос Нюландера