Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
– Бринк, мне нужно бежать.
Хесс заканчивает разговор и снова набирает номер Розы Хартунг, нетерпеливо переминаясь возле компьютера. Она по-прежнему не отвечает. Он наговаривает ей сообщение и решает позвонить ее мужу, но тут сам получает эсэмэску. Сначала он думает, что это Роза Хартунг наконец-то откликнулась, но, оказывается, сообщение прислал Бринк.
Фотография 5-го «А» класса, 1989 год. Не знаю, понадобится ли она тебе. Племянница говорит, что девочка, видимо, была больна в тот день, а парень здесь, он крайний слева в первом ряду.
Хесс сразу же касается прикрепленного фото и внимательно разглядывает его. На выцветшей карточке менее двадцати учеников – возможно, потому, что школа сельская. Во втором ряду ребята стоят, а в первом – сидят на стульях. На всех одежда в пастельных тонах, некоторые девчонки в перманенте и в платьицах с плечиками, а ребята – в кроссовках «Рибок» и курточках «Каппа» и «Лакост». В переднем ряду сидит девочка с искусственным загаром и огромными серьгами и держит в руке табличку с надписью «5 А». Большинство ребят улыбаются, словно кто-то – может быть, фотограф – только что рассказал что-то смешное. Но выделяется среди других именно крайний слева парень в первом ряду. Для своего возраста он невысок. И на вид развит не так, как другие его одноклассники. Одежда на нем обтрепанная и несвежая. Но взгляд у него жесткий и строгий. Парень тоже смотрит прямо в объектив фотокамеры, но на лице его нет и намека на улыбку, точно он, единственный из всех, не слышал только что рассказанной шутки.
Хесс внимательно разглядывает его: волосы, скулы, нос, подбородок, губы – все то, что так радикально изменится в последующие годы. Он и узнает это лицо, и не узнает. И только когда укрупняет снимок и затеняет лицо, так что остаются видны только глаза, он понимает, кто это. Он знает этого человека, и это настолько же очевидно, насколько и невозможно. Но факт, что называется, налицо, и первым делом Хесс думает, что борьбу они уже проиграли.
108
Лодыжки у нее тонкие, изящные и чудесно смотрятся, когда на ней туфли на высоких каблуках. Ему уже давно нравится рассматривать их, как и сейчас, когда она выходит из зала для пресс-конференций и идет по коридору. Она оборачивается, что-то говорит ему, и Нюландер кивает, а на самом деле разрабатывает план операции: он уже принял решение завести с нею шашни. И сегодня, ближе к вечеру, самое время для стартового выстрела. Можно, к примеру, просто пригласить ее на чашечку кофе в лобби одного из близлежащих отелей, чтобы потом и все остальное сделать по-быстрому. Он поблагодарит ее за помощь, а потом они поговорят о перспективах ее в качестве специалиста по связям с общественностью в полицейском ведомстве. Впрочем, если он правильно просек ситуацию, особых усилий, чтобы залучить ее в гостиничный номер на часок-другой, не потребуется. Ну а уже потом можно будет направить свои стопы домой и приготовить аперитив для гостей традиционной пятничной вечеринки, организуемой его супругой. Нюландер давно уже поставил крест на любви к жене или, по крайней мере, на мечте о счастливой семейной жизни. Она погрязла в заботах о детях, делах родительского комитета и создании видимости крепкой и дружной ячейки общества. Так что ничего страшного в том, чтобы провести часть свободного времени в свое удовольствие вдалеке от любопытствующих глаз, он не видит. И как раз сегодня с утра в голове у него крутится мысль, что он вполне заслуживает вознаграждения за переживания и тяготы прошедшей недели.
Последняя пресс-конференция осталась позади, результаты расследования представлены публично, и таким образом в деле поставлена окончательная точка. И такая жирная, как того желал Нюландер. Лишь немногие понимают, каких усилий стоило ему соблюдать хрупкий баланс между серьезностью и доверительностью в медийном пространстве. Впрочем, Нюландер давно уже осознал, что тщательно подготовленные публичные высказывания вполне можно использовать и для продвижения своих интересов по другим темам, будь то в управлении полиции, в прокуратуре или в Министерстве юстиции. И еще он заметил, как повышается его статус в управлении с каждой секундой, проведенной им на различных экранах и платформах. Оппоненты были поставлены на место, и плевать он хотел на тех, кто считал, будто он чересчур выпячивает себя и свои заслуги. Сам же Нюландер полагал, что ничуть не поскупился на похвалы своим людям, и в первую голову Тиму Янсену. Хотя при этом не посчитал нужным выделить ни Хесса, ни Тули́н. Да, конечно, это Тули́н обнаружила отчлененные фрагменты тел убитых, но зато она нарушила его запрет на общение с Линусом Беккером. Не далее как сегодня утром он подумывал, как здорово было бы расстаться с нею. Пусть катится, пусть даже в этот свой ненаглядный НЦ-3. Скоро отделу придадут новые силы, и в перспективе такого добра, как эта баба, у них наверняка будет навалом. Хотя, конечно, не признать, что эта маленькая странная птичка обладает недюжинными способностями, нельзя…
А вот о Хессе ничего хорошего он сказать не может. Правда, Нюландер до небес вознес его таланты в телефонном разговоре с каким-то начальником из Европола, но лишь с целью поскорее распрощаться с ним. После раскрытия убийств Хесс ни разу не появился в управлении, и Нюландеру даже пришлось засадить Тули́н и других коллег за отчет о проделанной работе на участках, за которые тот нес ответственность. В общем, его порадовала новость, что этот придурок отправился прочь из Дании. И потому он немало поразился, увидев, что именно Хесс звонит ему на мобильный.
Поначалу, увидев его имя на экране телефона, Нюландер, разумеется, собирался сбросить звонок, но потом сообразил, в чем дело, и принял его. Только что один из сотрудников сообщил, что звонил некий француз из Европола и интересовался, почему Хесс не появился в условленном месте. Правда, Нюландер его не дослушал, посчитав информацию не заслуживающей внимания. Теперь же он представил себе, как Хесс начнет объяснять, почему проморгал рейс на Бухарест, и станет канючить, умоляя Нюландера позвонить в Гаагу и спасти его, придумав какую-нибудь отговорку. Хотя на самом деле Хесс вполне заслуживал, чтобы его вышибли