Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке
В глазах Нюландера начальство с тем же успехом могло предложить ему отрезать себе яйца и прибить их гвоздями к фасаду Копенгагенского управления полиции. Тем не менее он подчинился приказу, и затем ему оставалось только наблюдать, как его люди вместе с криминалистами разбираются в оставленных Генцем бумагах и записях, пытаясь разыскать следы дочери Хартунгов, дело которой он же самолично и похоронил перед стрекочущими камерами за несколько дней до этого.
Вот почему Нюландер теперь чувствует себя полностью вымазанным дерьмом. Но все-таки он прибыл сюда в составе кортежа из трех автомашин, стартовавшего сегодня совсем ранним утром от стен управления. Уже очень скоро обстановка разрядится. И он пока не знает, будет ли нанесен ему смертельный удар. Если Кристине Хартунг нет в доме, ущерб его репутации будет столь незначительным, что на него вполне можно будет закрыть глаза. А само ее дело, по-видимому, так и останется загадкой, и благодаря этому ему не составит труда навесить немного лапши на уши журналистам. Но если Кристине Хартунг находится в доме, тогда да, тогда разверзнется ад. Если, конечно, ему не посчастливится свалить вину на кого-то другого. И железный аргумент у него припасен: заблуждения его вполне понятны и объясняются тем, что кто-то – а вовсе не он – в свое время совершил фатальную ошибку, назначив такого психа, как Генц, на столь значимую должность.
Немецкие спецназовцы окружили дом и теперь попарно приближаются к нему, но вдруг они останавливаются. Дверь дома распахивается, и во двор на полной скорости бросается маленькое худенькое существо. Нюландер следит за щуплой фигуркой, что бежит по мокрой от росы лужайке сильно заросшего сада. Достигнув ее середины, она останавливается и с изумлением смотрит на них.
Все вокруг словно застыли. Да, черты ее лица изменились. Она выросла и глядит тревожным и сумрачным взглядом. Однако Нюландер сотни раз разглядывал ее фотографию – и теперь мгновенно узнает ее.
128
Операция слишком затягивается, и Розе кажется, что это плохой знак. Они стоят у шоссе, и домик им не виден, хотя, как им сказали, он находится всего в пятистах метрах отсюда по другую сторону пашни и защитной лесополосы с высокими деревьями и кустарником. Светит солнце, но холодный колючий ветер пробирает до костей, хотя они и укрылись за двумя большими машинами полицейского спецназа.
Когда вчера вечером им со Стиином сообщили, что полиция собирается проверить некий след в Германии, они настояли, чтобы их взяли с собой. Сестра преступника предположительно живет в домике дачного типа у самой границы с Польшей. По некоторым данным, он был на пути именно туда, когда погиб на лесной дороге неподалеку от «Каштановой усадьбы». Вполне вероятно, сестра была сообщником злодея и может что-то знать о Кристине. Так или иначе, но надеяться на что-то иное у них не было никаких оснований, и они категорически потребовали, чтобы им разрешили присоединиться к полицейским. Тем паче что сам преступник ничего сказать уже не мог.
Роза задала этот вопрос первым делом, когда очнулась в клинике после операции. Поняв, что находится в настоящей больнице, а не в кошмарном белом подвале, она посмотрела в заплаканные глаза Стиина и спросила, сказал ли преступник что-либо. Муж покачал головой, и она поняла, что прямо сейчас это не столь важно. Он, как и Густав, чувствовал огромное облегчение, ведь Роза осталась жива. Да разве могли они остаться равнодушными, когда ее так мучили и изуродовали? Хирургические зажимы на открытой ране на левой руке спасли ей жизнь, предотвратив серьезную потерю крови. А вот отрезанную левую кисть поглотило пламя. Врач сказал, что боли скоро пройдут. А в будущем ей сделают протез по индивидуальному заказу, она привыкнет к нему и перестанет вздрагивать, когда на секунду забудет о боли или увидит себя в зеркале с повязкой на нижнем конце предплечья.
Как ни странно, но на психике Розы случившееся почти не отразилось. Она не стала делать трагедии из-за утраты кисти и даже поймала себя на мысли, что эта потеря совсем незначительна. Она готова была отдать все: и правую руку, залатанную врачами, и обе ноги, и даже самое жизнь, если б взамен ей предложили открутить время назад и спасти Кристине. Чувство вины переполняло ее, когда она лежала на больничной койке и, глотая слезы, упрекала себя за тот грех, который совершила так давно, будучи еще маленькой девочкой. Да, это была ее вина. И хотя бо́льшую часть своей взрослой жизни Роза пыталась загладить ее, ничего не помогало. Напротив, она, эта ее вина, отразилась и на судьбе Кристине. А ведь девочка вообще никому не причинила зла, а пострадала просто потому, что она – ее дочь… Как ужасно сознавать это! Стиин пытался уговорить ее не мучить себя, но ведь Кристине не было, как не было и того, кто назвался похитителем их дочки, и Роза только и мечтала о том, чтобы он на самом деле похитил ее.
И так она горевала и упрекала себя все время, как вдруг вчера вечером поступило сообщение о вновь открывшемся следе, и им предоставили место в кортеже, отправившемся в путь еще до восхода солнца. Несколько часов спустя по прибытии на стоянку, где их ожидали немецкие полицейские, Стиин услышал разговор датских сыщиков с местными коллегами. Выяснилось, что подозреваемую женщину в течение лета несколько раз видели на прогулке в лесу с ребенком примерно одного с Кристине возраста. Датские полицейские подтверждать эту информацию не стали. Когда операция началась, они оставили их на стоянке вместе с двумя немецкими операми.
Внезапно Розу пронзает мысль: она не осмеливается верить, что Кристине жива. Снова, уже в который раз, она выдумала мечту, построила воздушный замок, который вскоре разлетится на куски. Ночью, когда Роза проснулась и стала готовиться к поездке, она решила