Зарубежный детектив 2026-25. Книги 1-10 - Йорген Брекке

Появление детективов – тех, которые расследовали исчезновение Марты, – заставляет вспомнить тот день, когда Бет сказала Эвану, что хочет уйти. Как бы все сложилось, если бы она промолчала? Или, вернее, чего бы удалось избежать?

Как многое способен изменить один-единственный день… Он может перевернуть жизнь до неузнаваемости. Каких-то 1440 минут, 86 тысяч 400 секунд – и все, что казалось прочным и незыблемым, ломается напрочь.

Теперь Бет как никогда понимает, что жизнь – это цепочка выборов и решений. Почему одни люди делают верные шаги, а другие вечно ошибаются? В чем причина – в случайности ли, удачно подобранном моменте, в уме, удаче? Или во всем сразу? А может, дело в чем-то другом? Мы все бредем в темноте на ощупь, так почему у одних все складывается прекрасно, а другие вынуждены мучиться? Все происходит случайно или предопределено свыше? Может, участь каждого человека расписана заранее? Умные люди совершают опрометчивые поступки ничуть не реже, чем дураки, но судьба хранит их; а кого-то даже мудрость и возраст не спасают. Почему один человек встречает свою любовь в тринадцать лет и умирает у нее на руках в девяносто три, а другой всю жизнь мается от одиночества? Возможно, одно верное решение открывает дорогу к счастью – и наоборот?

Сейчас, глядя на детективов, Бет знает точно: все, что с ней случилось, – результат ее собственного выбора.

– В прошлом году мы с Эваном расстались, – говорит она. – Потому что у меня был любовник.

Она ставит чашки на стол и смотрит в синие глаза детектива. В первый раз он напомнил ей Ника. Стоит вспомнить о нем, и сердце пронзает боль. Может, если бы она решилась поговорить с ним – с этим Райли, он бы выслушал и помог… но вряд ли. Помощи ждать было не от кого…

– Мы в курсе, Бет, – спокойно говорит женщина-детектив. – И пришли не затем, чтобы вас судить.

Бет выдавливает вежливую улыбку. Она прекрасно знает, что именно за этим они и пришли.

– Наш брак уже несколько лет трещал по швам. Эван все время был в разъездах, а я сидела в четырех стенах, как заурядная домохозяйка. Наверное, мне стало скучно и одиноко. В общем, обычная история. – Она машет рукой, будто говоря: пустяки. Так нужно. Ник понял бы и не обиделся.

– Но вы ведь ушли от мужа, верно? К другому мужчине… Как его звали?

– Ник, – отвечает она. – Николас Уэйнрайт.

Женщина-детектив пишет в блокноте.

Бет делает глоток кофе, но тот обжигает ей горло.

– Было такое, да. Мы пожили вместе некоторое время, потом расстались.

– Нам известно, что вы судились с мужем насчет опеки над дочерью, – говорит детектив Райли.

Бет старается не смотреть на него, однако он словно магнитом притягивает ее взгляд.

– Ну… в каком-то смысле да. Лили сначала жила со мной, то есть с нами, с Ником, а потом… против него выдвинули обвинения, и ее временно, пока шли разбирательства, передали Эвану.

– Понимаю. Вам, наверное, было непросто, – произносит женщина таким снисходительным тоном, что Бет хочется закричать: «Ни черта вы не понимаете!» Но она заставляет себя молчать. Полицейские ни в чем не виноваты, они просто делают свою работу.

– Да. Наверное. Сначала я не верила обвинениям…

– Каким именно, Бет? В чем они заключались?

Бет сглатывает комок, подступивший к горлу. Не хочется произносить этого вслух – страшно, что тогда слова обретут плоть. Или что она сорвется и завоет в голос, как банши.

– В сексуальном насилии… – Голос заметно дрожит; Бет и сама это слышит. – Эван утверждал, будто Лили рассказывала ему и учительнице в школе, что Ник… – она зажмуривается: до того жутко звучат эти слова, – что Ник трогал ее в неприличных местах.

Она внимательно следит за реакцией детективов, пытаясь понять, о чем они думают.

– Сначала я отмахнулась: мол, ерунда. Решила, что Эван подговорил Лили и заставил ее так сказать. Или что она сама выдумала – хотела привлечь внимание. В общем, я не поверила. Ник казался порядочным человеком. Он обожал Лили… А потом у него в ноутбуке нашли фотографии, и…

Бет начинает плакать, но совсем не по той причине, о которой думают сыщики.

– Значит, его арестовали за хранение детской порнографии?

– Да. Но не за домогательства к Лили. В конце концов она отказалась от своих слов; сказала, что все придумала, потому что хотела, чтобы мама с папой снова жили вместе. Ника отпустили под залог. Через несколько месяцев его ждал суд.

– Вы его поддерживали?

Бет напоминает себе, что нужно дышать.

– Он говорил, что картинки ему подбросили… Я не знала, что и думать. – Она качает головой. – Мне казалось, я хорошо его знаю. Но, наверное, просто не хотела верить в очевидное.

– А Лили? Она осталась с Эваном?

– Да. Ему временно передали опеку. Они жили здесь, в этом доме.

Детектив Райли кивает, словно предлагая продолжать рассказ.

– Отношения у нас стали натянутыми: и с Эваном, и с Ником, конечно. Он ведь находился под следствием… Потом умерла мама. Сердце не выдержало. Ей было всего пятьдесят шесть.

Бет замечает в глазах детектива искреннее сочувствие. А может, ей просто мерещится.

– Я и сама чуть не скончалась от горя. Мы с ней были очень близки. Она одна меня вырастила, понимаете? Папа умер, когда мне было двенадцать.

– Соболезную, – говорит детектив и протягивает ей руку.

Бет не хочет ее брать: если дотронется – то потеряет контроль.

– Думаю, все из-за нервов. – Она стирает слезы пальцами, размазывая тушь по щекам. –