Жена незнакомца - Анна-Лу Уэзерли

Он наконец поворачивается к ней и все так же спокойно спрашивает:

– Ты закончила?

Бет моргает, не сразу находя слова. Его тон, холодный и снисходительный, всегда выводил ее из себя.

– Ну… да. То есть нет. Я не хочу делать из тебя чудовище, Эван. Просто…

– Это из-за пропажи Марты, да? Ее исчезновение тебя так завело?

Что значит «завело»? И при чем здесь Марта… Хотя, если подумать, подруга ведь действительно не раз предлагала Бет объясниться с мужем. «Лови момент, Бет! Жизнь – не репетиция!» – любила повторять норвежка. Бет долго откладывала этот разговор, постоянно искала повод промолчать, и теперь, кажется, именно исчезновение Марты вытащило наружу все, что она так старательно прятала. Шок от пропажи домработницы всколыхнул в душе страхи и заставил вспомнить, что она тоже живет во лжи. Испугавшись, что Эван узнает правду не от нее, а от полиции, Бет решила наконец раскрыть все карты.

– А ты умеешь выбирать моменты, да? – сухо говорит Эван.

Бет опускает голову и тихо отвечает:

– Для такого разговора подходящий момент все равно не найти.

Внутри все будто разрывается: больно, остро, до дрожи.

– Разве тебе и Лили чего-то не хватает?

Бет опускает подбородок к груди.

– Нет. Вовсе нет. Но…

– Как ты думаешь, откуда все это? – Эван медленно обводит рукой шикарно обставленную кухню. Голос у него спокоен и невозмутим, что только усиливает ее тревогу. – Благодаря мне. Вот откуда.

– Эван… – выдыхает она. – Дело не в доме, не в машинах и не в отпуске. Дело вообще не в деньгах. Оно в нас. В нас, понимаешь? В том, что никакого «нас» больше нет.

Не верится, что он снова сводит все к материальному. Где его чувства? Где хоть тень эмоций?

– У тебя прекрасная жизнь, Бет, – перебивает Эван. – Я дал тебе все, чего только можно желать.

Внезапно накатывает раздражение. Откуда он может знать, прекрасная ли у нее жизнь? Откуда ему знать, чего она хочет, если он никогда не спрашивает? Ему это попросту неинтересно!

– Может, внешне все и выглядит безупречно, – говорит она, – но я живу с человеком, который меня не любит. С человеком, который видит во мне скорее сестру, нежели супругу. Который вечно на работе, или на гольфе, или в своей чертовой масонской ложе. С человеком, который меня не замечает. Мы ничего не делаем вместе. Мы вообще не живем как семья.

Она понимает, что зашла слишком далеко, но Эван остается неподвижен и холоден, чем лишь подтверждает каждое ее слово. Бет не хочет, чтобы разговор закончился скандалом. Просто кто-то должен сказать правду. Так дальше нельзя.

Лицо Эвана слегка краснеет: впервые за весь день он проявляет эмоции.

– Эван, – говорит она мягче, – я не хочу тебя обидеть. Но ты ведь знаешь, между нами все давно кончено.

Он молчит, внимательно на нее глядя.

– Ладно, – произносит наконец. – Если ты правда этого хочешь.

Эван садится за противоположный край стола: словно нарочно, чтобы подчеркнуть дистанцию между ними. Бет не верит своим ушам. «Ладно»? Это все, что он может ответить?

После долгой гнетущей паузы Эван спрашивает:

– Итак. Ты скажешь, как его зовут?

– Кого? – Она делает вид, будто не понимает.

Но оба знают, о ком идет речь.

– Хватит, Бет, – спокойно говорит Эван. – Я говорю про мужчину, с которым ты спишь. Того, с кем у тебя роман. Интрижка не первый месяц.

Бет съеживается. Несмотря на все сказанное, ей мучительно стыдно. Заводить роман она вовсе не планировала – все случилось само собой. Даже назвать его «интрижкой» не поворачивается язык: слово звучит слишком грязно и мелко, а с ней все было иначе. Это был не секс из банальной скуки ради поиска страстей. Это была любовь – та, которую она не нашла с мужем и которую вдруг обрела с другим мужчиной.

Ник. Ник… Николас, Никки… даже его имя заставляет сердце биться чаще. Он появился в ее жизни внезапно, как молния среди ясного неба. Бет не искала любви – по крайней мере, осознанно. Любовь сама нашла ее. Стоило появиться Нику – и жизнь изменилась. Бет не могла объяснить, что именно с ней произошло: просто все заняло свои места и вмиг стало легко, тепло и живо. Таких чувств она никогда не испытывала. Ни с кем! Ее как будто озарило: «Вот оно. Вот что значит любить по-настоящему».

Бет никогда не была особо набожной, но ей искренне казалось, что их встречу устроили сами небеса: будто кто-то наверху увидел ее тоску, решил: хватит – и столкнул их лбами. Наверное, на свете действительно есть родственные души, с которыми чувствуешь себя как дома. С того дня она словно очнулась. В ней проснулись мечты, желания, вкус к жизни: она будто снова стала собой.

Они оба пытались противостоять тяге, которая сводила их, точно два магнита. Но чувства оказались сильнее. Любое сопротивление рушилось перед восторгом, накрывавшим их с головой. Бет раньше презирала женщин, изменяющих своим мужьям, считала их слабыми и безвольными. Но теперь поняла: мир не делится на черное и белое. Иногда просто не остается выбора.

«Сердце само знает, чего хочет», – говорила когда-то мама. Тогда Бет не понимала, о чем речь. Теперь – поняла. До мельчайших деталей.

Она сглатывает и тянется к бутылке шампанского. Надо сказать правду. Эван имеет право знать.

Он не сводит с нее глаз, и ей отчаянно хочется прочитать его мысли. Что в них – удивление? Обида? Злость? Или – страшно даже подумать – облегчение?

– Прости, Эван, – говорит она. – Я этого не планировала. Никогда не искала любовника, правда. Так вышло случайно.

Она хочет добавить, как одинока и несчастна была все эти годы, но понимает: измену не оправдать. Интересно, что бы почувствовала она сама, услышав подобное признание из уст мужа… Злость? Боль? Предательство? Наверное, все сразу. Пусть даже она ни капельки его не любит.

– Понятно, – произносит Эван, втягивая носом воздух и откидываясь на спинку стула. – И этот мужчина… ты его любишь? По-настоящему?

Голос у него сухой и ровный, как у учителя, задающего вопрос на экзамене.

– Да. Люблю. Прости, Эван. Я перед тобой очень виновата. Но мы оба…

Она осекается. Не время перекладывать ответственность на других. За свои поступки нужно отвечать самой.

– Я знаю, что не должна была так делать. Это неправильно. Но я не хочу тебя обманывать. Ты заслуживаешь честности. Мы оба имеем право быть счастливыми. Как и все люди, наверное, разве не так?

Лицо у него – каменное.

– И давно? – наконец спрашивает Эван.

Уж не затишье ли это перед бурей? Неужели он и впрямь ничего не чувствует?

– Около шести месяцев, – тихо отвечает Бет, готовясь к лавине вопросов: где они познакомились,