Жена незнакомца - Анна-Лу Уэзерли

Однако Эван молчит. Просто долго смотрит на нее и вдруг произносит:

– Итак, когда ты уходишь?

Он встает из-за стола и ставит бокал из-под шампанского в посудомойку.

Бет таращит глаза, не в силах осознать услышанное: шок, страх, обида и странное облегчение сплетаются в один тугой комок. Она ждала другого – злости, криков, хоть каких-то эмоций. Может, в глубине души надеялась, что муж попросит ее остаться, попытается удержать или хотя бы рассердится. Но это ледяное равнодушие обескураживает – будто она просто уведомила начальника о своем увольнении, а тот не вспомнил, кто она такая.

Подобное равнодушие ранит сильнее, чем любые упреки. Но в то же время подтверждает: Бет все делает правильно.

– Я… не знаю точно… Хотела сначала поговорить с тобой, – мямлит она.

Эван отворачивается.

– Видимо, тебя вынудили обстоятельства, – произносит он. – Врать полиции про алиби… После такого, Бет, могут начаться серьезные проблемы.

– Откуда ты знаешь, что я врала? – Адреналин ударяет в голову, и все плывет перед глазами.

– Просто предположил. – Эван поворачивается и слабо, почти невидимо улыбается.

Бет на миг теряет дар речи.

– Я хочу, чтобы мы расстались по-доброму, ради Лили, – наконец говорит она. – Хочу, чтобы все было честно.

Он кивает.

– Да. Честно. А как, по-твоему, будет честно?

– Э-э… ну, я не знаю… Если насчет Лили – я, конечно, не собираюсь препятствовать вашим встречам. Ни в коем случае… – Бет путается и сбивается с мысли. – Я думала отдать тебе выходные и каникулы… если захочешь. Мы можем разделить опеку пополам, чтобы у нее всегда были и папа, и мама. И ты, наверное, теперь станешь проводить с ней больше времени…

До чего мерзко звучат ее слова. Бет вздрагивает. Эван ведет себя чересчур спокойно – и это пугает; она боится сказать что-то лишнее и невзначай спровоцировать мужа.

– А ты, полагаю, захочешь алименты? – Голос у него начисто лишен эмоций. – Плюс половину всего имущества? Дом, машины, мою пенсию?

Бет не собиралась сейчас говорить о деньгах. Она знала одно: надо сбросить с себя оковы опостылевшего брака, а все остальное решать потом, с адвокатами.

– Я… не знаю… Наверное, лучше обсудить это потом. Я…

Ник предлагал ей с Лили временно пожить у него, и Бет согласилась. Но сказать про свой переезд мужу было страшно. Она понимала, как это будет выглядеть в глазах Эвана, да и всех прочих. Она выставит себя самой бессердечной женщиной в Бакхерст-Хилл.

– Мы поживем у Ника какое-то время… пока все не решится, – тихо произносит она.

– Решится, значит… ясно. – Эван кивает. Непонятно: в знак согласия или с насмешкой. От этого на душе становится еще тревожнее.

– Лили всего четыре года, Эван. Я хочу, чтобы она росла с обоими родителями и знала, как сильно мы ее любим. Лучше расстаться сейчас, пока она еще маленькая и ничего толком не помнит, тогда удастся обойтись без лишних травм.

– Как считаешь нужным, – холодно отвечает он. – Завтра поговорю с адвокатом. Начнем оформление бумаг.

Такого спокойствия Бет не ожидала. Оно пугает сильнее, чем гнев. Вдруг Эван просто не верит, что она готова уйти?

– Ну… хорошо. Спасибо, что понимаешь, – говорит она неловко, не находя слов. – Я просто хочу быть счастливой. И чтобы Лили была счастлива. И чтобы ты тоже обрел свое счастье. Правда.

Он равнодушно смотрит сквозь нее: будто не было семи лет совместной жизни.

– Жаль, что я сделал тебя несчастной, Бет. – Голос у него по-прежнему ровный и бесстрастный. – Я всегда хотел одного: чтобы ты была счастлива.

Ее душит ком в горле; хочется кричать и закатить истерику. Хочется спросить: а как он пытался сделать ее счастливой? Деньгами? Машинами? Дорогими побрякушками, которые Бет терпеть не может? Если бы он хоть немного знал ее, то понял бы. Но объяснять бессмысленно.

– Мне тоже жаль, Эван. – Голос звенит и срывается на шипение, словно тлеющие угли.

Эван выходит из кухни и, проходя мимо, что-то тихо бормочет под нос. Бет не слышит, что именно, но ей кажется, будто он произносит:

– Ты еще пожалеешь…