Прогулка в Волчьем лесу - Мэри Стюарт
Дети смотрели на него удивленно.
– Что вы хотите сказать? – спросил Джон.
– В сумерках он был ближе к собаке, чем к волку, и боялся причинить вам зло, но знал, что через несколько минут, с наступлением полной темноты, не сумеет с собой совладать и нападет на вас. Поэтому он сбежал еще до того, как вы швырнули в него амулетом.
– Понятно. Наверное, ваш амулет волшебный. Вряд ли настоящий волк испугался бы простого медальона.
– Возможно. Я же говорил, это талисман против зла.
Джон доел хлеб, осушил кубок и вытер рот. Он заметил, что хозяин время от времени очень аккуратно вытирал рот тыльной стороной ладони, и решил, что здесь так принято.
– Вы обещали рассказать нам про амулет. Как вы его нашли?
– Это оказалось непросто. – Хозяин печально разглядывал свои руки, благородные запястья, испещренные свежими царапинами. – Амулет упал в кусты ежевики, и мне потребовалось немало времени, чтобы найти его, хотя я видел, куда он упал. Это первое, что я сделал, когда вернулся. Я знал, что не сомкну глаз, пока не найду его.
– Но как…
– Но откуда вы узнали?
Брат с сестрой заговорили одновременно и тут же замолчали. Маргарет решила, что была слишком резка, и покраснела. Глаза мужчины метнулись в ее сторону.
– Узнал что? – спросил он мягко.
Маргарет сглотнула.
– Простите, но я не понимаю. Откуда вы узнали, что медальон, то есть амулет, упал в кусты ежевики? Вы обронили его в лесу. Но нашли его еще до того, как мы рассказали вам про волка. И вы только что сами сказали, что видели, куда он упал.
– Вы хотите сказать, – спросил Джон, – что были здесь, когда в дом ворвался волк?
– Да.
В суровом и печальном взгляде хозяина промелькнуло смущение, почти стыд. Затем он снова опустил глаза. Стало тихо. Дети не смели прервать молчание. Почему-то они уже ничему не удивлялись, но то, что сказал хозяин, было поразительнее всех остальных невероятных событий.
– Да, я был здесь, и вы меня видели. Я и есть волк.
Сон, думала Маргарет, я вижу сон. И поскольку я сплю, вполне очевидно, что плачущий мужчина и дикий лесной зверь – одно существо. Теперь даже понятно, почему он плакал. День клонился к закату, и ему пришлось возвращаться в свою берлогу – свой дом, – чтобы сбросить человеческую одежду и умчаться во тьму, на кровавую ночную охоту. Она поежилась. Они с Джоном вошли в эту берлогу в сумерках, когда ужасное превращение началось. Человек-волк, или оборотень – вспомнила Маргарет нужное слово, – был неподалеку и услышал их. Должно быть, он принял их за воров. Рыча, он ворвался в дом, но увидел всего лишь детей. Он также увидел, что они принесли его бесценный амулет (которого он хватился, когда снимал одежду), и не стал бросаться на незваных гостей. Несмотря на то что вокруг стремительно темнело и в лесу ухала сова, он обуздал свою волчью природу и сбежал, не причинив детям вреда.
Когда они снова увидели его на рассвете, он спешил укрыться в доме после ночной охоты, пока дневной свет не обратит его в человека. Там, уже в человеческом обличье, он в изнеможении рухнул в кровать и забылся сном.
Если бы она не послала охотников по ложному следу, они могли бы убить его в облике дикого зверя. Они не заметили бы человеческого и знакомого в желтых волчьих глазах, как заметила Маргарет, хотя тогда и не отдавала себе в этом отчета.
Потому что у хозяина были те же глаза. Теперь Маргарет видела это совершенно ясно, хотя по цвету они несколько отличались от волчьих – не желтые, а скорее светло-карие с золотистыми прожилками. Добрые глаза.
Его длинные волосы были аккуратно пострижены, кожа нежна и чисто выбрита, руки, пусть и огрубевшие от простой работы, изящны и вовсе не волосаты, а ногти коротки и…
Маргарет подняла глаза, увидела, что хозяин за ней наблюдает, и побагровела от смущения.
Он рассмеялся:
– И зубы у меня тоже человечьи, не волчьи.
– Я не… я не хотела… – Маргарет смешалась.
– Юная дева, меня бы ничуть не удивило, если бы вы с криками бросились вон из моего дома. Но вы отважны и хорошо воспитаны, и разве посмею я, в волчьем или человечьем обличье, причинить вред той, кому уже обязан жизнью и надеюсь в будущем еще воспользоваться ее добротой?
Он наклонился и подкинул в очаг полено:
– Вы согрелись? Насытились и напились вволю? Тогда устраивайтесь поудобнее, поскольку пришло время выслушать мою историю.
Глава 7
– Мое имя Мардиан, – сказал оборотень, – и некогда я был слугой и преданным другом герцога, чьи люди охотились на меня утром. Его зовут герцог Отон, он правитель здешних земель и хозяин замка на краю леса. Мой отец был главным советником его отца, герцога Гильдебрандта, и воевал с ним бок о бок. Мы с Отоном выросли неразлучными друзьями, деля все, что выпадало на нашу долю: и удовольствия, и наказания. Когда старый герцог умер, мой отец последовал за ним неделю спустя. Мы с Отоном надеялись, когда придет наше время, тоже вместе покинуть этот мир. Вас бы рассмешили те обеты, что мы дали друг другу в отрочестве, наши разговоры до утра и клятвы, скрепленные кровью… Амулет, который вы видите, стал символом наших обетов. Я расскажу вам – продолжал он, – как это было.
В пятнадцать лет, когда мы с Отоном достигли зрелости, мы обменялись залогами дружбы. В замке жил золотых дел мастер, ныне покойный, знаменитый своим искусством. Он сделал для нас золотые амулеты, одинаковые, как две капли воды, но на одном был портрет Отона, а на другом – мой. Я не стану повторять вам те клятвы, которые мы дали друг другу, клятвы мальчишеские и мужские. Довольно сказать, что мы были неразлучны, и, когда Отон унаследовал герцогский титул, я стал его правой рукой, и не было при дворе никого, кому бы герцог доверял больше, чем мне, Мардиану.
Спустя несколько лет случилось несчастье. Соседский граф, недруг моего господина, совершил тайную вылазку в наши земли. И надо же такому произойти – наткнулся прямо на герцога, который в тот день выехал поохотиться! Произошла стычка: хорошо вооруженные воины против придворных, экипированных для охоты. В той стычке герцог был ранен. После этого враг отступил, ибо дело зашло дальше, чем граф в своей злобе замышлял. Однако герцог, падая с седла, зацепился шпорой о стремя, конь понес и протащил его по земле, прежде чем я догнал скакуна и освободил моего друга. Герцог поправился, но с тех пор охромел и не встает с кресла; если ему куда-нибудь надо, его несут слуги.
С той поры минуло пять лет. Я вел воинов герцога в бой, когда пришла пора отомстить графу Сигизмунду, и заменял его повсюду, где требовалась телесная крепость. Стоит ли удивляться, что случилось то, что случилось! Сын герцога Криспин, которому, когда отец охромел, не было и десяти лет, уже не помнил в нем мужчину, воителя и видел пример для подражания во мне, Мардиане. Герцог, которого чтили как мудрого и рассудительного правителя, в глазах мальчишки не мог тягаться с воином. Мне пришлось учить юного Криспина ратному ремеслу, ибо герцог обязан быть полководцем, но я никогда не желал соперничать в его сердце с родным отцом, герцогом Отоном.
Некоторое время все шло хорошо. Затем случилась другая беда – герцогиня, жена